— Это подтверждает наши опасения, — произнёс он, его голос был ровным, но я видела, как уголки губ слегка сжались. — Они знают, что вы ключевой свидетель. И готовы на всё, чтобы остановить вас.
Он говорил так, будто не было другого выхода, и я прекрасно знала, что это так. Но всё равно не могла избавиться от чувства, что у меня забрали всё. Я пыталась не дать страху поглотить меня, но это было почти невозможно.
— Что мне делать? — спросила я, чувствуя, как сердце сжимается от ужаса, который врывался в меня с каждым новым мгновением.
— Мы усилим защиту, — сказал он с полной уверенности, но я заметила, как его взгляд затуманился, как если бы в его собственной голове был вопрос, на который он ещё не нашёл ответа. — Но вы должны быть готовы к тому, что они могут попробовать связаться с вами снова.
Прошли часы, но мне казалось, что они тянутся вечность. Я сидела в комнате, не в силах оторвать взгляд от окна. Мой взгляд блуждал по пустым улицам, но мысли были у детей. Где они? Что с ними? Как они там? Я не знала, что с ними происходит, и меня это поглощало.
Вечером раздался звонок. Я взяла трубку, и в следующий момент мой мир стал темным, как пропасть. На экране высветился незнакомый номер, и я почувствовала, как холод от этого номера проникает прямо в мою душу.
— Екатерина Андреевна? — произнёс мужской голос на другом конце провода. Он был жёстким, безжалостным. — У нас ваши дети. Если хотите увидеть их снова, сделайте то, что мы скажем.
— Где они? — сдавленно спросила я, пытаясь собрать силы, чтобы не сорваться, но голос дрожал от страха.
— Это не важно, — ответил голос. И в этих словах было что-то такое, что заставило меня затихнуть. — Важно то, что вы сделаете. Завтра утром вы получите инструкции. Не пытайтесь обращаться в полицию или саботировать наши планы. Если вы это сделаете, мы убьём их.
Гудки оборвались, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Всё, что я знала, вдруг оказалось пустым и ненадёжным, как стекло, что вот-вот разобьётся. Мир вокруг меня рассыпался на кусочки, и я была с этим в одиночестве.
Я перезвонила Джону, не думая, что ещё могу делать. Мой голос звучал, как если бы меня затопили водой, и каждый звук был тяжёлым, сдавленным.
— Они позвонили. Они знают, что я с вами… — мои слова звучали как крик в пустую бездну.
Он выслушал меня молча, и когда я замолчала, он сказал:
— Мы можем попробовать отследить звонок, но это рискованно. Если они поймут, что мы на хвосте, они могут навредить детям.
Слёзы скатились по щекам, а с каждым словом мне становилось всё труднее дышать.
— Я не могу рисковать их жизнью! — вырвалось у меня, и я почувствовала, как ком в горле сжимается ещё сильнее.
Он вздохнул, и я услышала его голос, твёрдый и решительный:
— Тогда у нас есть только один вариант, — он сказал, как будто я уже не могла отказаться. — Вы должны сыграть по их правилам. Но мы будем рядом, чтобы вмешаться в нужный момент.
Я кивнула, хотя внутри меня буря страха и сомнений. Но что мне оставалось делать? Я не могла думать о том, что будет, если я ошибусь. Я думала только о том, что может случиться с моими детьми.
На следующее утро телефон снова завибрировал. Сообщение. Короткое, холодное, как лезвие ножа:
Мир вокруг будто замер. Перечитала эти слова раз десять, но смысл оставался неизменным — они хотели меня там, одну, без защиты. Горло пересохло, ладони вспотели. В голове вспыхнул голос Джона, резкий, настойчивый:
— Это ловушка. Они хотят тебя устранить.
Я закрыла глаза, и передо мной тут же всплыло его лицо — напряжённое, мрачное, с этой отчаянной решимостью, которую я видела у него, когда всё шло к чертям.
— Если я не пойду, они убьют моих детей! — вырвалось из меня. Голос дрожал, сердце колотилось так сильно, что, казалось, его слышно на весь дом.
Джон посмотрел прямо в меня, будто сканировал каждую мою эмоцию. Потом выдохнул и сказал твёрдо, спокойно:
— Мы подготовим операцию. Но ты должна сыграть свою роль. Доверься нам.
Доверься? Сейчас? Когда каждое моё движение, каждый мой вдох — это шаг по лезвию? Я хотела ему верить. Правда. Но страх душил меня, впивался в ребра ледяными когтями.
Но выбора у меня не было.
Склад возвышался передо мной, тёмный, безжизненный, как исполинский склеп. Ветер шевелил ржавые ворота, от чего они издавали зловещий скрип, будто предупреждали меня: «уходи.»
Я сглотнула и сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Каждый шаг — будто удар молота в виски.
— Я здесь! — мой голос отразился от бетонных стен, распадаясь в пустоте. Я пыталась звучать уверенно, но внутри всё сжималось от ужаса. — Где мои дети⁈
Тишина.
И тут из темноты шагнул силуэт. Человек в маске.
Не видела его глаз, но чувствовала их взгляд — ледяной, безжалостный. В руке у него был пистолет.
А в следующую секунду поняла: я больше не контролирую ситуацию.