Прошло несколько недель, как мы оказались в этом новом доме. Сначала было сложно, честно говоря. Никаких привычных звуков, запахов, а я, как будто бы, потеряла часть себя, оставив всё, что было раньше, там, в том другом мире. Мы же не просто переехали, мы начали новую жизнь. Дети, к счастью, нашли общий язык с местными детьми, и ходили в школу, а я… Я пыталась хоть немного занять свой ум. Пекла десерты для соседей, чтобы отвлечься, хоть немного. Но как только мне удавалось забыть хотя бы на секунду об этом суде, об этом кошмаре, — воспоминания снова возвращались, и сердце сжималось в груди.
Однажды утром всё изменилось. Проснулась от странного ощущения. На какой-то момент мне показалось, что я слышу шум, но потом наступила тишина. Очень странная, как будто она была настоящей, но при этом не настоящей. Знаете, такая тишина, когда кажется, что кто-то специально не хочет нарушать покой. Я села на кровати, растерянно оглядываясь, и заметила, что дверь в прихожую чуть приоткрыта.
— Дети? — позвала я, пытаясь успокоиться. Ответа не последовало.
Мои руки сразу стали ледяными, а сердце заколотилось быстрее, как будто что-то предчувствовало, но я не могла понять что. Это было не просто беспокойство, а какой-то ледяной ужас, который сковывал меня.
Встала, нервно оглядываясь вокруг. Прошла по коридору, заглядывая в каждую комнату. И вот, когда дошла до гостиной, я увидела её. Записка на столе. Лист бумаги лежал там, как если бы сам по себе, но слова, написанные на нём, жгли глаза.
Подошла и медленно подняла её.
— Нет, не может быть, — прошептала, почти не веря своим глазам. С каждым словом на бумаге меня сжимала сила, которой я не могла сопротивляться.
Я не знала, что делать. Голова кружилась от страха, а в груди не было ни одного свободного места для дыхания. Куда пропали мои дети? Почему всё так странно? Почему вдруг… именно сейчас?
Я стояла, словно парализованная, глядя на эту проклятую записку. Она была как огонь, выжженная в моей голове, каждая буква проникала прямо в сознание. Не могу даже описать, что я чувствовала… Я просто не могла оторваться от этого листка. Руки начали дрожать, когда снова его схватила и перечитала, пытаясь найти хоть какое-то объяснение. «Если хочешь увидеть своих детей снова, сделай то, что мы скажем.» Слова буквально выжигают душу.
— Нет, нет, нет… — прошептала, едва сдерживая себя от того, чтобы не разорваться на части. — Это не может быть правдой!
Мир вокруг меня рушился. Всё, во что я верила, падает в пропасть. Где они? Кто мог забрать моих детей? И что мне теперь делать, как мне им помочь?
Схватила телефон, тот самый, что мне выдали ребята из службы безопасности. И вообще как похитители смогли проникнуть в дом? Разве дом не должны были охранять? Пальцы еле слушались, я тряслась, но каким-то чудом набрала номер Джона.
— Алло? — услышала его голос, спокойный, но в нем был тот напряженный тон, который я знала так хорошо.
— Они забрали моих детей! — вырвалось у меня. Едва не разрыдалась, но сдержалась, так как понимала, что не могу позволить себе сломаться. — В доме записка. Они требуют что-то от меня!
На другом конце линии повисла тишина, такая тяжёлая, что даже слышала, как мое сердце бьется с бешеной скоростью.
— Екатерина, успокойтесь, — наконец сказал Джон. Его голос стал твердым, но в нем почувствовала напряжение. — Оставайтесь на месте. Мы будем через несколько минут.
Когда ребята из службы безопасности прибыли, они сразу начали рвать весь дом на части. Я стояла посреди гостиной, как чужой человек, в своем собственном доме. Каждый угол, каждый шкаф, каждую трещину в стенах проверяли. Но детей нигде не было. И только эта чертова записка на столе, как темное пятно.
— Екатерина, — сказал Джон, его голос был строгим и решительным, но не без сочувствия. — Нам нужно знать всё, что вы помните. Каждая мелочь может быть важной.
Пыталась собраться с мыслями, но голова была как в тумане.
— Я проснулась, и дверь была приоткрыта, — начала я, собираясь с силами. Голос дрожал, но говорила, потому что понимала, что это нужно. — В доме было странно тихо. Дети всегда шумят, даже если просто в комнате играют. А сегодня… тишина. Обошла все комнаты и нашла эту записку.
Джон подошел ближе, внимательно осмотрел листок, потом аккуратно положил его в пластиковый пакет.
— Это профессиональная работа, — произнёс он с тяжёлым выражением лица. — Эти люди знали, как действовать, чтобы не оставить следов. Наши люди ничего не заметили.
— Что это значит? — спросила я, чувствуя, как страх и ужас сжимаются вокруг моего сердца, как железные когти.