Дети… они просто расцвели. Катя, кажется, изначально была такая скромная, а теперь танцевала, как настоящая звезда. Её глаза, когда она выходила на сцену, были полны огня, я впервые увидела, как она раскрылась. Максим! Ну просто чума! Он увлёкся робототехникой, и вы бы видели, как он горел этим. Он мог сидеть часами, собирая какие-то схемы, создавая роботов. То, о чём они раньше только мечтали в самых смелых снах, стало для них реальностью. Не могла на это наглядеться, гордость переполняла.
Но всё это меркло по сравнению с тем, что происходило в другом уголке моей жизни — судебным разбирательством с Дмитрием. Боже, сколько же мы пережили с ним за это время… Процесс затягивался, будто он специально тянул время, надеясь на какой-то случайный поворот. Но, несмотря на все его попытки, я чувствовала, что всё идёт в мою сторону. Каждое заседание приближало нас к финалу, и хоть это было тяжело, я держалась. Документы, которые подготовили Софья и Анна Сергеевна, стали настоящими козырями. Я держала их, как орудие правды. Дмитрий пытался оправдаться, его слова, знаете, звучали всё более жалко и пусто. Я видела, как он терял уверенность. А в какой-то момент, он, не выдержав, предложил мировую.
— Может, договоримся? — сказал он, сжёгши на меня взгляд. — Мы же не враги в конце концов…
Я помню, как я на него посмотрела. Руки в сумке, ладони мокрые от волнения, но я сказала твёрдо:
— Нет, Дмитрий. Я не собираюсь идти на компромисс. Это не просто вопрос денег. Это принцип. Я буду бороться за то, что принадлежит мне по праву.
Он замолчал, и я почувствовала, как в этом молчании всё стало ясно. Я не собиралась отступать, несмотря на то, как сложно было держать эту борьбу.
В один из тех дней, когда я, как обычно работала над рецептами, раздался звонок. Не просто звонок, а тот, от которого я даже слегка застыла. Александр Петрович. Я почему-то почувствовала, что это будет что-то важное, даже если не знала, что именно.
— Екатерина Андреевна, — его голос был таким напряжённым, будто он сдерживал какое-то бурное море эмоций. — У нас отличные новости. Прокуратура завершила расследование. Дмитрию Сергеевичу предъявлены обвинения в мошенничестве и злоупотреблении полномочиями. Если суд признает его виновным, ему грозит серьёзный тюремный срок.
Когда я услышала это, будто что-то внутри меня рухнуло. Я не могла даже встать с места. Села на стул, будто в этот момент из меня вытекла вся сила. Комок в горле подступил, и даже если бы я не пыталась сдержаться, это не помешало бы. И знаете, нет, я не жалела его. Совсем нет. Я просто осознала, что я все эти годы жила с человеком, который мог совершить такие поступки. Это стало настоящим ударом для меня. Что-то перевернулось.
— Спасибо, — я сказала это почти шёпотом. — Я… я не знаю, что сказать.
Александр Петрович был спокоен, но я чувствовала, как он тоже переживает. Он знал, что для меня это будет шок.
— Говорить пока ничего не нужно, — он ответил, — Просто будьте готовы, что дело станет публичным. СМИ уже начали интересоваться.
Затем он отключился и я долго сидела в размышлениях.
Утро оказалось каким-то странным, будто я проснулась в другом мире. Дети ещё спали, а я сидела на кухне, держала чашку кофе в руках и думала. Какая-то тишина вокруг. Вроде бы всё было так, как и прежде, но я чувствовала, как многое изменилось. Когда-то я действительно думала, что я слабая, что я зависима от мужа. Всё это казалось мне таким естественным. А теперь… Теперь я была совсем другой. Хозяйка собственного бизнеса, мать замечательных детей. И, самое главное, женщина, которая смогла восстать, когда мне казалось, что весь мир против меня. Я могла что-то сделать, могла бороться.
В этот момент снова зазвонил телефон. Я сразу узнала номер — Михаил. Он звонит всегда, когда есть что-то важное.
— Екатерина, — он не стал тянуть. — Мы получили первые отзывы о ваших десертах в ресторанах. Публика в восторге! Хотел бы предложить вам расширить сотрудничество. Возможно, стоит подумать о создании собственной линейки продукции?
Эти слова заставили моё сердце прыгнуть от радости. Я улыбнулась, в голове сразу зазвучал огонь идей. Почему бы и нет? Ведь прямо сейчас я чувствовала, что готова к любому вызову. Все те мечты, которые я откладывала, теперь казались достижимыми, как никогда.
— Давайте встретимся и обсудим детали, — я ответила, и в голосе чувствовалась решимость. — У меня есть что предложить.
Через неделю после всего этого случилось последнее судебное заседание. Дмитрий выглядел как будто прожил целую вечность в этом кошмаре. Его дорогущий костюм висел на нём, как на тряпке, а лицо было таким измождённым, что я едва его узнала. Он уже не пытался спорить, не искал оправданий — видно было, что все его силы ушли на то, чтобы просто дышать. Прокурор, как холодная машина, представил все собранные доказательства, а судья, не торопясь, зачитал приговор: три года условно и крупный штраф. И ещё — компенсация за моральный ущерб мне и Софье.