Выхожу из клиники в легкой растерянности. Как бы это объяснить… Слова здешнего врача меня, мягко говоря, удивили. После первого УЗИ перспективу мне совсем не радостную обрисовали. Я удивлена.
– Спасибо, сыночек. Ты маму решил поддержать, – прикладываю ладонь к животу. – Я обещаю тоже тебя радовать, только будь крепеньким.
На глаза слезы наворачиваются.
Я снова думаю о Марате. Может быть, всё же стоит ему рассказать?
Хотя как? Если он мне так и не перезвонил.
Вариант сообщить о беременности в сообщении в нашем случае слишком убог и унизителен. В моем представлении именно так несчастные жены стараются удержать неверных мужей в разрушенных семьях.
– Аврор, – окликает меня Георгий.
Только сейчас замечаю его «Ауди», припаркованную на небольшой платной стоянке неподалеку от медицинского центра.
Мы с ним договорились сегодня посмотреть несколько вариантов квартир.
Не верю в совпадения. Видимо, мне свыше было предначертано познакомиться с Лизой и облегчить свой переезд.
– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает, когда я подхожу к нему ближе. – Я утром не стал спрашивать, зачем тебе в клинику. А сейчас понимаю, что зря. Бледная. Если хочешь, могу отвезти тебя в гостиницу. Перенесем просмотр, – его взгляд скользит по наручным часам, а после останавливается на экране мобильного.
– Нет. Поехали. Мне скоро начнут клопы мерещиться.
Вскинув голову, Георгий как-то странно на меня смотрит. Явно пытается скрыть смех. Выходит у него плохо. Краешек рта подрагивает.
Что тут скажешь?! Я из тех людей, которым сложно жить в общественных местах. Каким бы ни был комфортным номер, я никогда не могла расслабиться.
Одно дело короткий отпуск – длинные для Марата были непозволительной роскошью. Другое – длительное проживание.
Для человека, брезгующего пользоваться общими стиральными машинками, это наказание.
Странно. Знаю. Проведя в приюте долгое время, я так и осталась чрезмерно привередлива в этом плане.
Когда в восемнадцать лет мне квартиру государство предоставило, я была так счастлива. Предвкушала, как буду жить одна в чистоте и уюте.
Двое суток не спала, пока полностью не выдраила каждый сантиметр пространства. А потом наступило счастье. Честно, мне даже на учебу выходить не хотелось.
Ту квартиру мы продали, потому что Марат переживал, что я надумаю сбежать от него.
– Ты посмотрела варианты, что я скидывал? – спрашивает Георгий, когда я начинаю пристегивать ремень безопасности.
– Да, я ведь тебе отметила понравившиеся, – напоминаю ему.
– Видел. Мы с них и начнем. Утром я сбросил ещё варианты, ты, наверное, не успела взглянуть. Держи, – протягивает мне свой рабочий планшет. – Если что-то понравится, то я договорюсь о встрече с собственниками.
Путь до первого объекта проходит в тишине, не считая постоянных звонков его телефона.
Я отчего-то смущаюсь.
Так вышло, что в кругу моего общения молодые мужчины отсутствовали, за исключением друзей и родственников мужа. И моих коллег. «Левые мужики» (а левыми они все были) – благодатная тема для конфликта с Маратом.
Мой постоянный водитель, долго проработавший в нашей семье, ушел на пенсию три месяца назад. Думаю, приблизительно его возраст понятен?
Для большинства людей это покажется странным, но для меня спокойствие супруга было в приоритете, учитывая, что потребности в общении с противоположным полом у меня не было.
Как-то раз Марат задерживался на работе. В этот момент к нам приехал Наиль. Привез документы на подпись мужу.
Движимая правилами приличия, я предложила Наилю, на секундочку – лучшему другу мужа, выпить кофе. Он согласился. Сварить напиток не успела, как явился Марат.
Боже…
Мы с ним двое суток ругались, если не больше.
Досталось и мне, и Наилю, и парням из охраны.
Да, нездоровые замашки. Но я так любила Марата, что это всё мелочами казалось, особенно учитывая обстоятельства его жизни. Не каждый сможет справиться с подобным и остаться в здравом рассудке.
Теперь приходится привыкать к новой действительности, в которой мужчин не меньше, чем женщин.
Можно свободно расправить крылья. Но как же мне страшно! Подстраиваясь под мужа, я сама изменилась.
До первой квартиры мы доезжаем за десяток минут.
Отмечаю про себя: двор чистый и уютный – лавочки целые, клумбы аккуратно облагородили, детская площадка большая.
– Монолит-кирпич. Высота потолков – три десять. Планировка свободная, – Георгий освежает исходные данные в моей голове. – Заявлен идеальный дизайнерский ремонт. Ну, ты понимаешь, да? – усмехается слегка. – Для дома построена отдельная парковка, вдруг ты соберешься водить – машиноместо продается в комплекте.
Не соберусь. Что не моё, то не моё.
Лучше купить квартиру с просторной детской, чем машину, за руль которой я сесть не решусь.
Каждый месяц Марат переводил мне на банковский счет приличные суммы. Я редко их тратила, разве что на подарки для него самого, но муж затею не оставлял, свято веря в мое благоразумие.
Как оказалось – не зря.
Продать нашу московскую квартиру я бы навряд ли смогла. Рука бы не поднялась, слишком уж много воспоминаний с ней связано.
Пусть это паранойей будет, но, представив, что на моей постели, где я спала с мужем, будет лежать какая-то посторонняя девица, мне становится физически плохо.
Думать о том, что сам Марат может привести туда кого-то, я и вовсе не хочу. Не выдерживаю.
Надеюсь, ему хватит денег и порядочности купить своей пассии новое гнездышко.
Неприятные мысли вызывают дрожь во всем теле.
«Да уж, малыш, с мамой тебе повезло, нечего сказать».
Задираю голову и смотрю вверх. Этажей шестнадцать? Что-то запамятовала.
– Нам на восьмой, – снова напоминает мне Георгий.
Придерживает входную дверь, которую только что для нас открыл собственник после звонка в домофон.
Я чуть было не пробалтываюсь о том, что с коляской мне не хотелось бы пешком подниматься. Зачем ему, как и всем остальным, знать о беременности? Хочу избавить себя от ненужных расспросов.
– А лифт как работает, исправно?
– Я спрошу у соседей. Собственник – гиблое дело, – кивает в ответ.
С Маратом мы всегда жили повыше. Мне нравился вид. Здесь, откровенно говоря, не на что смотреть.
Делаю про себя заметку впредь смотреть на этаж.
Пока Георгий лифт вызывает, осматриваюсь.
В стороне – у самой стены, под почтовыми ящиками – замечаю коробку. С виду она хламом наполнена.
И дергает же меня черт! Никто иной, только он мог, потому что я обычно не отличаюсь излишним любопытством.
Поднявшись на пару небольших ступеней, заглядываю в неё и едва ли кубарем вниз не качусь.
Меньше всего я ожидала, что из горы книг и пожелтевших журналов выпрыгнет мышь!
Взвизгнув, пячусь назад, естественно, не глядя под ноги.
Каждый волос на коже приподнимается от ужаса. Десятисантиметровый гигант.
– Аврора?! – слышу взволнованное обращение перед тем, как, оступившись, завалиться назад.
Георгий ловит меня и ставит на ноги в вертикальное положение. Хватает за плечи и в глаза заглядывает.
Гримаса ужаса – не меньше – отражается на моем лице. Я оборачиваюсь и указываю пальцем в сторону мечущегося по корешкам книг чудовища.
Маленький монстр с желтыми круглыми глазками и длинным мерзким хвостом.
– Это крыса! – меня передергивает. На спине капельки пота проступают.
Вырываюсь из захвата и, обхватив себя за плечи, к входной двери иду.
По парадной разносится смех.
– Очень непрофессионально с твоей стороны, – бросаю Георгию с укором, – у меня сердце чуть ли не остановилось! Куда ты меня привез! Курятник какой-то! – вырывается непроизвольно.
Я так не думаю, но сейчас мне всё ещё кажется, что ужасный зверь на меня броситься может.
Некстати двери лифта в этот момент открываются, и из него выходит женщина в возрасте.
Она смотрит на меня, губы поджав. Недовольно что-то бормочет себе под нос.
– Водят здесь всяких… простигосподи, – перед выходом решается громче «фи» свое высказать.
– У вас тут крысы. И, по-видимому, много, – возвращаю ей холодный взгляд.
Она замирает, поражаясь моим словам. Скорее всего, на свой счет приняла.
– Я туда не пойду, – говорю, когда Георгий в сторону лифта кивает. – Не усну, зная, что тварь поблизости бегает.
– А если я ее поймаю? – ни на секунду не задумываясь, произносит он.
Я невольно морщусь, представляя, как он будет ползать тут на коленях в своих дорогих брюках.
– Не сяду в твою машину, если ты до нее дотронешься.
Георгий широко улыбается, приподнимает руку, как бы сдаваясь.
– Как скажешь. Поехали дальше.
Он проходит мимо женщины, всё так же продолжающей стоять поблизости.
– Это ты меня тварью сейчас назвала? – спрашивает она у меня с вызовом.
Ну что же, жить в этом доме мне точно не судьба.