Сквозь сон ощущаю прикосновение теплых пальцев к своей щеке.
Нежные, словно поцелуи легкого бриза, они невесомо ласкают мою кожу. Мощные неосознанные импульсы прорываются в затуманенное дремой сознание.
Невольно дрожать начинаю.
Так приятно, что я готова в пропасть упасть, всё что угодно, лишь бы он не останавливался.
Ощущаю его тяжелое дыхание, и кровь в голове шуметь начинает.
Слишком волнительно. Слишком горячо. Слишком остро.
Безудержные эмоции накрывают меня с головой, а я…
Я оказываюсь к ним совершенно не готовой.
Последнее время мне постоянно хотелось заняться любовью. Но в моем случае подобные мысли абсурдны.
Муж – изменщик, а остальные… И думать о них не могу. Даже если бы не было маленького, у меня бы не вышло с посторонним мужчиной.
Не представляю, как это – раздеться при постороннем?!
Сейчас представился прекрасный шанс моментом воспользоваться.
Бессознательно его голову к себе притягиваю. Хочу продлить крышесносное состояние.
Тяжелые, болезненные удары сердца пробивают грудную клетку, выбивая воздух из легких.
Наслаждаюсь упоительными секундами, а следом осознание приходит: что Марат делает в моей квартире?!
Распахиваю глаза и вжимаюсь в постель что есть сил.
Глаза напротив огнем полыхают. Еще немного, и я превращусь в пепел. Самый горячий пепел на свете. Мы вместе сгорим.
Упираюсь ладонями в его плечи и оттолкнуть стараюсь.
В тусклом свете его смуглая кожа блестит. Зачем и когда он разделся? Как вообще попал сюда?
Паникуя, начинаю метаться, насколько это возможно под весом крепкого мужского тела.
Прилагаю усилия, чтоб отстраниться, но ничего не выходит. Твердые как камень мускулы под моими пальцами напрягаются, лишая любого шанса оказать сопротивление.
Марат наклоняется и с яростной настойчивостью раздвигает мои губы, врываясь в рот языком.
Знакомый безудержный взрыв…
Резко сажусь на кровати, едва ли на пол не падая. В последний момент успеваю за простыню схватиться и поймать равновесие.
Боже… Серьезно? Он мне теперь каждую ночь будет сниться?!
Встреча с Натальей Викторовной выбила меня из колеи. Вернувшись домой, я весь вечер проплакала. Гормоны тому виной или нет, но мне было очень обидно.
В очередной раз она незаслуженно прошлась по больному.
Конечно, я уже не та маленькая девочка и смогла ей ответить, не боясь, что меня за это накажут, заставив рот с мылом мыть, но всё же…
Слишком глубоко в душу въелось её отношение.
Чтобы совсем не реагировать на оскорбления, необходимо зачерстветь. Быть стопроцентно уверенным в своей силе и превосходстве. Я не такая. Никогда такой не была и уже не буду.
У меня был Марат – заградительный щит. Он спасал нас обоих.
Я решила, что именно поэтому он мне начал сниться. Не имея реальной поддержки, мой мозг начал создавать образы самостоятельно.
Во сне, расслабляясь, я в прошлое возвращалась. В то время, когда любовь мужа была абсолютной и никакие злобные тетки меня не трогали.
Коллеги не в счет. В сравнении они цветочки.
С тех пор как Георгий меня привез домой, несколько десятков раз успев в пути извиниться за поведение своей матери, прошло две недели.
То, что ему искренне жаль, я смогла убедиться. Два букета цветов. Несколько доставок продуктов на мой адрес.
Лишнее.
Трудно не догадаться, что так он пытается загладить вину.
Хотя в чем?! Разве он виноват, что его мама ненавидела меня много лет?
Обольщаться не стоит. Она почти всех не любила. Но принципиально упрямая я да наглый и резкий в выражениях Марат ей доставляли больше хлопот.
Как сильно мы её раздражали, я осознала, когда Марата забрали. Если сверстники меня не трогали, то Наталья Викторовна не упускала возможности уколоть. Как бы невзначай роняла фразы, мол, он сейчас без тебя неплохо развлекается, совершенно не вспоминая.
Сейчас, в двадцать пять, я могу ей лишь посочувствовать. Глубоко несчастный человек. Настолько не удовлетворена своей жизнью, что за счет детей поднимает самооценку. Да только всё без толку.
А в пятнадцать я этого не понимала.
Когда живешь в очень суженном социуме, мир воспринимаешь через призму тех, кто тебя окружает.
А каким его можно ощутить, когда вокруг люди-гиены?
Подружки-коллеги у неё такие же были.
Когда читаю статьи о том, что сейчас в детских домах жизнь иначе проходит, радуюсь за детей, хотя и не верю особо.
– Да, малыш, твой папа нас не вовремя кинул, – говорю, поднимаясь на ноги.
Заснуть у меня больше не выйдет.
Неприятно осознавать, но расставание с мужем подтолкнуло меня к перманентной меланхолии. Умом понимаю всё, но поделать ничего не могу.
Но есть и отдушина, так сказать, светлое пятнышко на фоне серых однотипных будней.
Я представляю, что будет с Маратом, когда он о сыне узнает.
По законодательству в графе «отец» запишут его. И никак иначе. Забеременела я, будучи в браке. Положенные сроки не вышли.
Предвкушаю размер того тротила, что рванет.
Мало мне не покажется, но надежда на то, что ему будет больно, меня согревает.
Он хотел стать отцом. Тем более, сын. Наследник.
Я часто думаю о том, смог бы он побороть свою похоть, если бы знал о беременности, или всё равно тайком таскался по бабам?
В любом случае камень с моей души упадет, когда Марат всё узнает.
Одни и те же мысли крутятся в голове день за днем… Как вообще домохозяйки живут? Я готова на стены лезть от тоски и однообразия лютого.
Приняв душ, готовлю завтрак.
– Тебя разнесет, – произношу вслух, к себе обращаясь.
Отродясь у меня не было лишнего веса. Да и не ела я никогда по шесть раз на день.
Напоминаю себе поискать фитнес для беременных, желательно поближе к дому, потому что ходить тоже лень. Замкнутый круг.
– Ты родишься, и жизнь станет прекрасной, – касаюсь рукой живота. Того места, где, как мне кажется, прячется маленький человечек. – Если ты хотя бы немного на папу будешь похож, я похудею быстро.
Эйфория, перемешанная со счастьем и нескрываемым удовольствием, растекается по венам каждый раз, когда малыша себе представляю. Самый лучший подарок.
Ближе к обеду собираюсь на прогулку. Одеваюсь так тепло, что в самом конце, уже завязывая шарф, бормочу словечки не очень приличные.
Надо было всё же Геленджик выбирать.
Открываю входную дверь и отшатываюсь, потому что натыкаюсь на крупную мужскую фигуру, стоящую на пороге.