Иду с Маркусом по коридору и удивляюсь, сколько же весит мелкий шкет. От непривычной тяжести начинают ныть руки, и я бы уже кому-нибудь его передал, но как назло не вижу никого, кому бы мог перепоручить ребенка. Сегодня в офисе на удивление тихо. Иду к конференц-залу, надеясь встретить нашу бухгалтершу, матрону в летах с целым выводком детей, но меня ждет разочарование. В обед сотрудники предпочитают сбегать в кафе на первом этаже бизнес центра. Работнчики!
Маркус начинает вошкаться у меня на руках, тем самым демонстрируя свое недовольство, пока я не перехватываю его под мышками, так, что наши лица оказываются на одном уровне.
- Ну, малявка, - смотрю в непривычно темные, не Волковские глаза, - что будем с тобой делать?
Секунда и лицо Маркуса кривится в гримасе. Рот открывается в страшном крике, а из глаз, как по заказу, брызжут слезы.
- Эй, ты чего?! Ты чего это удумал? Ты это… прекращай мне тут, понял, - стараюсь придать голосу строгости, от которой внук орет еще больше.
Вот же за…сада! Я чувствую себя таким беспомощным, потому что тупо не знаю, что делать. Когда Коля был маленьким, он таких концертов не закатывал, а по ночам я слишком крепко спал, и если что и было, Рита никогда не жаловалась. А этот… орет на меня без повода! Совсем не по Волковски!
Я вытягиваю руки, чтобы отодвинуть от себя ребенка подальше и направляюсь в сторону кабинета, где сидит Эмма. Она точно не ушла на обед, потому что предпочитает есть в офисе, и у нее точно есть ребенок, а значит, она умеет с ними обращаться.
Увидев нас с Маркусом, Эмма удивленно округляет глаза. И прежде чем она скажет хоть что-то, я сажаю внука на кресло и говорю:
- На, разберись с этим. Пускай он замолчит, а то весь офис на ушах, никто работать не может! Развели тут балаган на ровном месте! У меня от этих криков голова уже болит!
И пока Эмма не передумала, выскакиваю из ее кабинета прочь! Подальше от этих неприятных звуков!
Только пережив детскую истерику, начинаешь ценить такую малость как тишина. Вокруг меня до одурения тихо. Так что даже шипение кофемашины, которое я не замечал раньше, сейчас звучит музыкой в ушах.
Боже, какой кайф! Вот так сидеть, пить сладкий кофе, читать новости, или тупо пялится в ленту с фотографиями моих знакомых. Даже на письма и те ответить не могу – ноутбук забрал Коля, а с телефона неудобно. И шрифт мелковат и пальцы мимо клавиш промахиваются.
За эти пару часов без всех я как в отпуске побывал. И так не хотелось возвращаться обратно в свою рутину, что завидя внука на руках Коли, я чуть было не застонал от досады. Усилием воли сдерживаюсь, улыбаюсь.
- Как дела?
- Мои - отлично, а твои не очень, - раздраженно бурчит сын.
Я внутренне напрягаюсь. Неужели переговоры не помогли и китайцы не подвинутся по срокам? Если они затянут отгрузку, то мне хана. Потому что деньги под оборудование уже взяты и уже освоены.
Я вовсю обдумываю, как вырулить из ситуации и у кого перезанять бабки, и поэтому не слышу, как сын шепчет Маркусу:
- Ну что, пузырик, посидишь тут пару секунд?
Вижу какое-то шевеление внизу, Коля опускает внука на пол и решительно идет в мою сторону. Наверное, чтобы обсудить дела.
Или нет.
Потому что нет таких дел, которые начинаются с хука справа.
Движения у Кольки быстрые, наработанные, так что мой нетренированный глаз их просто пропускает. Да и что бы я сделал? Коля лет десять ходил на бокс, а я этот самый бокс ему оплачивал, не зная, что в качестве груши сыначка выберет собственного отца.
- Ты че, охерел?! - реву я. Обида обжигает куда сильнее боли. Вообще, если быть откровенным, рожу почти не печет, хоть я и держусь за глаз рукой, но делаю это больше на показ. Уверен, Коля бил без силы, потому что в противном случае я бы уже лежал.
- Охерел здесь только ты, - цедит мой наследничек.
- Поясни?
- А надо? Взрослый дядя сам не понимает? Или это нормально оставлять моего ребенка с какой-то шлюхой, когда я спасаю твою фирму от твоих косяков?!
Коля старается говорить ровно, пару раз его голос срывается на крик, но сын косит в сторону ковра, на котором сидит Маркус и сам себя тормозит. Торможу и я. По другой, правда, причине - не хочу чтобы уже сегодня о нашей ссоре судачили все в фирме. Сплетни здесь появляются быстро, что выстрел в русака. Секунда и готово.
- Я не умею общаться с маленькими детьми, чего ты от меня хочешь? – Развожу руками.
- Так научись, - Напирает Коля.
- Поздно уже учиться, сынок. Да, оставлять с Эммой Маркуса не стоило, мой косяк, но она разве его чем-то обидела?
- Она обидела мою мать! А ты, вместо того, чтобы попросить прощения и как-то загладить свою вину, продолжаешь держать свою подстилку на работе! Ты понимаешь, какое это неуважение к маме? Нет, ко всем нам?! Ты думаешь о чем-то кроме своего члена, или у тебя как у подростка, мысли вслед за кровью – вниз приливают?
