Он горделиво выпячивает руку. Через пальто мне в жизни не разглядеть его мышц, да я и не пытаюсь. Вместо этого смотрю на здание клиники у отца за спиной. Оно… охренеть какое! Невольно сравниваю его с больницей, где провел вместе с Олей последнюю неделю. Или квартирой, где жила мама, пока папа отмечал начало новой беззаботной жизни, пока рушилась жизнь старая. Разница между условиями, в которых жил он и мы впечатляет, отчего на душе начинают скрести кошки.
- Пройдемся? – Отец делает приглашающий жест рукой.
Иду за ним, но как-то без энтузиазма. Становится противно, что я обидел мать, навыдумывал себе всякого о том, как она заперла в психбольнице папу, возвеличил его до жертвы маминого режима и кинулся спасать, а он…
- А по утрам я проплываю километр в бассейне.
… плавал. В бассейне. Пока мы все барахтались в говне.
- Тут красиво, - с тоской смотрю на укутанные снегом ели. Даже они чувствуют себя здесь лучше, чем я.
- Да, просто сказка. Спасибо маме, что нашла для меня этот курорт.
Отец говорит так, будто ничего не произошло. Ни ссоры, ни измены, ни предательства. Ни его запоев, ни провалов, в которые он старательно уничтожал свою с дядей Юрой фирму. А еще меня дико злит то, как он называет клинику. Курортом! Отпускник хренов!
- Ничего, Колька, еще пару недель и я вернусь в строй. Вы там в Комплексе небось совсем зашиваетесь?
Не спрашивает, а тупо констатирует. Он еще не знает, из какой задницы мама и дядя Юра пытаются вытащить нас. И какие перемены ждут отца по возвращению обратно на фирму. И так хочется рассказать ему, какая мама умница, как ловко во всем разобралась и вытянула на себе, но ведь нельзя. Новости из мать его реального мира… не положено.
Но вопреки правилам говорю то, зачем сюда и приехал. Да, новость. Да из «реала». Но мне было так важно, что на это скажет отец, а сейчас смотрю и понимаю – да по фиг. Я даже не хочу, чтобы он обрадовался. Кажется, на него одного и так пришлось слишком много счастья.
- Ты кстати скоро станешь дедом. – Папа переводит на меня удивленный взгляд и, моргнув два раза, улыбается.
- Ооооо, поздравляю! Ну, самец, - хлопает меня по плечу, - моя порода! И главное, как вовремя!
- О чем ты, - не понимаю я.
Отец торжествующе потирает руки, а лицо его блестит как начищенный пятак.
- Ну как же? Лялька самое первое дело, чтобы собрать семью вместе. Ты с Олей и ребеночком, даже двумя, Ритка у вас на подхвате, не будет времени херней страдать, а я по вечерам, когда освобожусь – вот и хорошо. Волковы снова вместе.
- В смысле вместе, - хмурюсь я.
- Ну, в прямом. – Отец хватает меня за щеки, как раньше, когда я был совсем маленьким и тянет из стороны в сторону. – Неужели ты не понимаешь, какую хорошую новость сказал?! Теперь мама никуда от меня не уйдет!
Я укорачиваюсь от отца, его прикосновения мне неприятны. Я не ребенок, а он никогда не был тем родителем, который позволял себе тактильность. А сейчас лезет с неуместной нежностью, будто не понимает, что пропасть между нами больше чем когда либо.
- Мама не простит тебе ни измену, ни все остальное, - решительно произношу в ответ.
Это же не новости из реального мира. Это вообще не новость! Или он не понимает, с кем жил все тридцать лет брака? Отец будто собирается присыпать кучу говна сахаром, обернуть в фантик и назвать конфеткой, и ждет, что мама все это съест. Но нет же, нет! Мама не станет, она не такая. И раньше не была, теперь и подавно.
- Сынок, - наставительно замечает этот… - не лезь во взрослые дела.
- Не после того, что ты сделал. Теперь защищать маму мое дело.
- О, а она значит, в защитнике нуждается? Или думаешь, мама у тебя святая? Коля, не хотел говорить, но у твоей мамы тоже рыльце в пушку, так что когда я вернусь из санатория, мы с ней поговорим, и простим друг друга.
- Ты сказал - друг друга?!
- Конечно, - его глаза загораются неестественным блеском, - черт, я бы тебе показал!
Папа хлопает руками по карманам пальто, но ожидаемо не находит в них телефона. Конечно, здесь запрещена любая связь с реальным миром и видимо не зря.
- Ты не понимаешь, - злится отец, видя, как я на него смотрю. – Твоя мама зажимается с другими мужиками, а они все… младше меня, вообще-то! Такой позор! ! У меня есть фото… а, черт! У Саргсяна есть фото! Набери его, попроси, чтобы он тебе их скинул, и я все докажу! У нас с твоей мамой счет поровну, один – один. Или ты не веришь?!
- Верю, - я говорю так, чтобы отец успокоился, - ты не волнуйся, я тебе верю! Ты это, главное отдыхай и не нервничай, хорошо?
- Твоя мама меня простит, - упрямо, как мантру, повторяет отец. – Я не сделал ничего плохого, а все, что было, не стоит того, чтобы разрушать нашу семью! Она сама виновата, что так случилось!
- Разумеется, - отхожу еще на шаг.
