– Тебя значит можно поздравить? – спросила и заметила как на стоянке у машины Славы стоит Наталья. Столько ненависти было во взгляде любовницы, что Аня чуть не расхохоталась – ведь это она должна ненавидеть, презирать её, но в груди лишь тяжёлыми клубами ворочается боль. Столько лет она лечилась, столько лет молилась о ребёнке! Просила прощения у Бога за то, что не усмотрела, что не доглядела за сынишкой и вот итог – соперница, та, которая разрушила её пусть и неполноценную семью – беременна!
– Хрен его знает, как так получилось, – услышала Анна и тускло, безжизненно посмотрела на бывшего мужа, смотрящего в сторону.
Вопреки её ожиданиям, не было у него на лице радости, только угрюмая складка между сведёнными бровями. Аня мотнула головой. Сейчас единственное её желание было уйти, не видеть ни Вячеслава, ни тем более Наталью, которая уже села в машину, но продолжала следить за ними прищуренным взглядом.
Анна уже сделала шаг, как Слава её окликнул:
– Ань, – дождался, когда она остановится и произнёс ей в спину надломлено: – Прости. За всё, Ань, прости… Не думай, что я последняя скотина и не вспоминаю об Антошке.
Имя сына полоснуло Анну, она даже вздрогнула всем телом и, сжав кулаки, до крови прикусила губу, чтобы не расплакаться.
– Ты даже не представляешь – насколько часто он мне снится! Молчу Ань, всегда молчал, не хотел показывать тебе своей слабости, того, что таскаю за пазухой этот крест. Я знаю, что виноват перед тобой, что не поддержал в то время, но… Я ни хрена не мог. Бухал, работал, и мне становилось легче. Прости, Ань, за всё, что выговаривал тебе, за то, что поднял руку. Мне…
– Не надо, – хрипло прошептала Аня, замотав головой: – Не надо, я не смогу. Когда-нибудь, но не сейчас, – были её слова, прежде чем она едва не бегом сорвалась к своей машине.
Квартирка встретила её ожидаемой тишиной. Слёз у Анны не было, только зияющая пульсирующая рана в груди. Всё наслоилось друг на друга – и слова Вячеслава, и известие о беременности Натальи, и воспоминания о сыне. Даже постоянные сообщения и звонки от Ильи не могли её встряхнуть, вернуть в реальность. Раздеваясь на ходу, Анна направилась в душ, но не успела встать под упругие струи, как послышался дверной звонок.
Накинув халат, она, не заглядывая в глазок, распахнула входную дверь и безучастно замерла.
Играющая на губах Ильи улыбка медленно погасла, когда он увидел в каком настроении Анна. Стараясь не выдать вспыхнувшего едкого разочарования, он чуть наклонил голову вбок.
– Впустишь?– спросил, потому как Анна открыв дверь, так и замерла без движения, смотря на него отстраненным взглядом.
После вопроса мужчины Аня очнулась и, натянуто изогнув губы в подобии улыбки, сразу сделала шаг назад:
– Да, конечно.
Илья вошёл, поставил принесённый с собой пакет на пол и осмотрел Аню, обнявшую себя за плечи. Не ожидал он увидеть её такой растерянной и несчастной. Летел к ней, думал – откроет с улыбкой на губах, а тут…
«Значит, остались у неё чувства к мужу, если глаза на мокром месте после развода, – пронеслась догадка у Ильи. – Получила развод и пожалела?».
– Мне уйти? Я не вовремя? – не мог не спросить он. У самого было желание встряхнуть её, заглянуть в глаза и задать возникший у него вопрос, но он промолчал, наблюдая за Аней.
– Нет, – мотнула головой, отчего её волосы из нелепого съехавшего на бок хвоста рассыпались по плечам. Аня судорожно втянула в себя воздух: – Прости, я немного… я… – она потерянно замолкла, не зная как объяснить Илье своё состояние, но он, лишь мрачно усмехнувшись, кивнул и развернулся к двери. Илья уже приоткрыл дверь, чтобы уйти, как Аня не выдержала: – Не уходи, – сорвалось у неё тихое, после чего Илья замер, но дверь не закрыл. – Пожалуйста, – попросила она едва ли не шёпотом.
Илья, вздохнув, закрыл дверь и молча снял куртку. Разулся, не смотря в сторону замершей у стены Анны, подхватил пакет и направился на кухню. Достал сам бокалы из шкафчика, из пакета вино, фрукты и шоколад, разлил напиток по бокалам и только потом посмотрел на стоявшую в дверях Аню, протянув ей бокал.
– Думал, ты захочешь отметить со мною, но, как видишь, ошибся. Приехал получается не на праздник, а на похороны твоей супружеской жизни, – сорвалось у него то, что клокотало в груди.
Аня подошла и взяла бокал из его руки, подняла на мужчину взгляд:
– Всё не так, Илья.
– А как, Ань? Объясни. – Илья пытливо вглядывался в потускневший серый взгляд и, отвернувшись, упёрся кулаком в столешницу. – Любишь его?
– Кого? – непонимающе спросила Аня, чуть нахмурившись. Она так и держала бокал в руке, не пригубив вино.
Илья перевёл на неё мрачный взгляд.
– Не надо лицемерить, ладно? Не надо, Ань, хотя бы себе. Не важно, – он, усмехнувшись, взъерошил волосы, чувствуя как неприятно схватывает в грудине и странно ноет в районе сердца: – не важно. Ты пей вино, Ань. Хорошее. Со временем легче станет, я знаю.
Илья, быстро обогнув Аню, направился в прихожую. Сорвав куртку с вешалки, начал её надевать. Всё сложилось не так, он ошибся, поверил в то, чего нет, и надежды рассыпались как детский замок из песка.
