– Илья, – позвала его Аня, но он не мог сейчас смотреть на неё, чувствовал, что не хватает воздуха, что нужно уйти, пока не наговорил грубостей. – Не уходи, – опять услышал он, но, не остановившись и не смотря в сторону Анны, начал обуваться, пока не услышал всхлип.
Запрокинув голову, Илья шумно вдохнул и только после этого бросил взгляд на Аню, всё так же стоявшую в проходе кухни. Она, обняв себя за плечи, смотрела в пол.
– Его любовница, Наталья, она… она беременна, – тихо вытолкнула из себя Аня.
– И что? Ань, если тебя это так сильно задело, значит, ты всё ещё любишь его, понимаешь? Признайся себе, – вырвалось у него злое, на что Аня замотала головой, отчего волосы закрыли её лицо. Ещё раз всхлипнув, она убрала пряди за уши.
– Помнишь… я тебе, – Аня, судорожно выдохнув, подняла голову и Илья заметил как слёзные дорожки расчертили женские щёки, как глаза наполнены влагой и, не сдержавшись, скинул туфли, направляясь к ней. Обнял, притягивая к себе, а заметив, как её тело мелко подрагивает, начал поглаживать по спине:
– Ну, всё, тише, тише. Всё устроится, вот увидишь. Нужно время и…
– Ты не понимаешь, – всхлипнула Аня не переставая дрожать. – Я не принимаю противозачаточных, – выдохнула она, отчего Илья замер. Нахмурился, не понимая – к чему она ведёт, но догадываться не пришлось: – Я не могу иметь детей, – наконец призналась Аня и отстранилась от Ильи.
Несколько мгновений он задумчиво смотрел на поникшую женщину, потом скинул куртку прямо на пол и, взяв Анну за руку, провёл на кухню. Вручил наполненный вином бокал.
– Пей, – велел Илья и, подхватив женскую руку, приподнял её, отчего бокал оказался на уровне лица Ани. Пару раз клацнув о стекло зубами, Анна за несколько глотков опустошила его.
Илья, не давая ей опомниться, вновь наполнил бокал алкоголем и опять непререкаемо велел:
– Ещё!
Когда Анна мотнула головой, поднёс бокал к её губам:
– Я сказал – пей! – практически принудил её вновь выпить алкоголь и только после этого взял её за руку, выводя из кухни.
Коридор, комната, в которой царила темнота из-за задёрнутых, плотных штор. Подвёл Аню к дивану, уселся сам и, потянув её за руку, устроил на своих коленях. Анна попыталась было пересесть, но Илья жёстко удержал, не дав ей отстраниться:
– А теперь рассказывай! – не смягчая голоса, велел он. Внутренне чувствовал, что сейчас именно так может подтолкнуть её открыться, выплеснуть боль, что мучила её.
– Я не могу так, – Аня заёрзала в безуспешной попытке встать.
Прижав Аню к себе, Илья обнял её, не давая вырваться.
– Можешь. Рассказывай!
Аня затихла и только иногда вздрагивала от подступающих к горлу рыданий. Наконец справившись с собой, надтреснуто тихим голосом проговорила:
– Я не могу иметь детей. Это… это всё тянется из моего прошлого. Я когда-то, – Аня нервно сжала в кулаках ткань водолазки Ильи, – я не углядела, я… у меня был сын…
Рассказ Анны был рваный, она иногда замолкала, сотрясаясь в рыданиях, но всё же поведала и о смерти ребенка, и о долгом лечении пошатнувшейся психики, и о том, что за столько лет цикл месячных у неё так и не восстановился.
Илья же…
Он чувствовал её боль, проникался эмоциями Анны и не мог себе представить – выжил бы он сам, случись что с дочерью. Пережил бы он? Смог бы встать на ноги и вернуться к жизни, как эта маленькая, плачущая женщина в его руках?
Что сказать женщине пережившей смерть своего ребёнка? Слова сожаления, сочувствия колючим комом застревали в горле. Да и нужны ли они ей? Илья понимал – нет. Он укачивал Аню в своих руках, нежил, слушая её тяжёлую историю, поглаживая по спине, ждал, когда стихнут уже более редкие всхлипы и, наконец, в комнате наступила тишина. Минута, две, а у обоих не было желания что-либо говорить. Анна прижавшись к мужскому телу и положив голову на такое сейчас надежное плечо, выплеснув свою боль, чувствовала опустошение, а Илья замер. В груди у него, обжигая, увеличивался маленький огонёк. Искорка интереса и сексуального желания, вспыхнувшая не так давно под взглядом серых глаз Анны, перерождалась в нечто неподвластное, согревающее и безумно важное для мужчины.
Чуть отстранив от себя Анну, он, приподняв её подбородок, мягко прикоснулся к женским губам. Соединил их губы, задерживаясь, не двигаясь и, только потом провёл по мягкой, бархатистой и солоноватой от слёз коже языком.
Нежный, чувственный поцелуй начал опалять обоих. Илья и Анна тянулись друг к другу, он – желая наполнить её своим теплом, давая понять, что она не одна, что он рядом, Аня – в жажде проникнуться, наполниться до краёв той нежностью, которая сквозила в каждом движении мужчины, в каждом касании.
Рваные вдохи и стоны через некоторое время заполнили тишину маленькой квартирки. Сладостные всхлипы сплетались с хриплыми пошлостями, произнесёнными сквозь стиснутые зубы, и, наконец, слились в единый стон наслаждения.
