— Ты же сама прекрасно знаешь, что дети очень много выдумывают. Ты сама педагог. И Маруся так и не призналась мне, кто это сделал, но она явно чего-то боится. Точнее, кого-то. И у меня есть все основания полагать, что дети в опасности, — смотрит она на меня своими ледяными глазами, раздувая накачанные губы, и я сижу, словно облитая ведром помоев. И липкий холодный страх заползает ко мне в душу…
Так вот, значит, как себя чувствовала тогда Галя, когда моя уже погибшая подруга обвинила её в воровстве драгоценностей… Но у меня ещё и посерьёзнее: меня обвиняют в причинении вреда ребёнку! Я сижу, как оплёванная, и мой мозг работает в бешеном ритме, пытаясь сообразить, как же мне поступить. Но, похоже, за меня уже всё продумали:
— У тебя ровно полчаса, — кидает мне в лицо Анжела. — Собирай свои вещи и убирайся из моего дома!
— Но… — спотыкаюсь я.
— Пока я не вызвала полицию, — добавляет Лика. — Если я не ошибаюсь, ты как раз оттуда? Уверена, следователю будет очень интересно узнать, почему ты не можешь работать с детьми… К тому же твоя подруга погибла при весьма странных обстоятельствах, — тянет она.
— Я всё поняла, — только и шепчу я в ответ. — Но можно мне хотя бы попрощаться с детьми?
— Что?! — моя последняя просьба была явно лишней, и теперь натянутое, как гладкое яичко, личико, начинает покрываться красными пятнами, и я боюсь, что сейчас оно лопнет от гнева. — Мне кажется, ты не догоняешь! — уже переходит на визг она, и весь её лоск и напускная светскость в мгновение ока слетают с неё, обнажая обычную дворовую хабалку. — Вон! Двадцать минут! — указывает на мне своим алым акриловым ногтем на дверь, и я послушно встаю и направляюсь к выходу. — И не думай, что я ничего не заметила, старая ты калоша! — не унимается злобная сучка. — Я видела, как ты постоянно пыталась затащить на себя моего мужа! Прикрываясь детьми! Детьми, которых я выносила! Ради которых ходила тяжёлая, как дойная корова, целых девять, мать их, месяцев! У меня растяжки по всему телу, — продолжает орать она благим матом, и я боюсь, что сейчас её тут же и хватит удар.
А ещё мне кажется, что оставь я её одну с детьми, она же их и задушит собственными руками, потому что целых девять месяцев они мешали ей жить! И теперь ей понадобилось шесть лет после родов и миллионы, чтобы восстанавливать своё бедное несчастное тельце!
— А что ты скажешь Тимофею? — вырывается у меня.
— А это не твоё дело, поверь! Лучше уж я ему скажу, чем полиция! — выкрикивает она, и мне не остаётся ничего другого, как побыстрее побежать в свою комнату и быстро покидать свои вещи в чемодан.
В дверях стоит горничная Катя и испуганно смотрит, как я быстро собираю вещи.
— Илона, что случилось? — лепечет она, и я обнимаю её на прощание.
— Катя, мне надо срочно уйти. Но я тебе обязательно позвоню, мне очень надо, чтобы ты кое-что сделала для меня…
Я уже выхожу на улицу, как слышу два детских голоса, которая кричат на всю улицу, высунувшись из окна:
— Мама, мама! Не уезжай! Не бросай нас, мама!
И я только быстро машу им в ответ, пока моё сердце разрывается на мелкие кровавые кусочки…
Ну вот мы и вернулись к тому, с чего всё и начиналось, я снова сижу на Галиной кухне, и меня снова выгнали из очередного дома. Правда, теперь всё намного запутаннее, и мою когда-то лучшую подругу убили. И я могу быть даже под подозрением… Ещё и этого не хватало для полного счастья…
Мне приходит сообщение:
И во всей этой истории меня больше всего пугает то, что подумает обо мне Тимофей. Что я била детей? Не сомневаюсь, что именно так ему все эта стерва-Анжелика и представила. Но хорошо, что я всё-таки сделала то, что посоветовала мне Галя…
Я беру в руки свой мобильник, на котором всё ещё светится сообщение от моего мужа, и набираю ему в ответ:
Я засыпаю беспокойным сном, когда меня вдруг будит телефонный звонок. Я спросонья шарю по постели рукой, нащупывая его, и моё сердце мгновенно холодеет, когда я вижу на экране имя
— Илона! — слышу я его голос, и таким я его никогда не слышала. — Только скажи, что они у тебя!
— Кто? — не сразу понимаю я.
И через пару секунд, когда до меня доходит значение его слов, у мня всё холодеет внутри.