Но я же сильная и независимая, что со мной станется от одного диалога с бывшим мужем, а по совместительству, с козлом и предателем? Да ничего! Не отвалится от меня при этом кусок. В крайнем случае просто поскорее заверну диалог — я, вообще-то, на работу опаздываю. А еще лучше — сразу ему об этом скажу, чтобы не рассусоливал, а говорил, что надо быстрее и трубку вешал.
— Да, — ответила я на звонок. — Говори быстрее, нам пора выезжать, иначе опоздаем с Варькой.
Дочь ждала меня на диване с собранным рюкзаком. Оля уже уехала, Нина сказала, что поедет попозже и пока сидела в комнате девочек.
— Доброе утро, Люба.
— Доброе. Слушай, давай без реверансов, мы в школу опаздываем.
— Да я, собственно, по этому делу и звоню, — отозвался Стёпа. — Я внизу стою. Отвезу Варю, пусть спускается. А ты на работу спокойно езжай.
Я так и застыла с открытой тушью в руке и с открытым ртом.
Ничего себе — жесты доброй воли! И ведь сам предложил, никто не заставлял его сейчас это делать. Я, в общем-то, уже распланировала всё и без него. Отчего-то мне казалось, что участвовать в жизни семьи и заниматься развозом детей он не собирается.
— А твоя Тренер разрешит тебе? — спросила я.
Имя его стервы специально не упоминала, звала её так, как он её в телефон забил — вечно так её звать и будет, по крайней мере, в моём доме.
— Я такое у неё спрашивать не собирался. Это же мои дети! Я не отказывался помогать, Люб. Не делай из меня, пожалуйста, изверга. Я готов возить их в школу.
Я задумалась. А может, не стоит его сейчас гнать, типа я вся такая гордая?
Я же не одна их рожала, а с ним. Пусть помогает, действительно. Почему я одна должна страдать от этого развода? Да, мне будет больно видеть его какое-то время, но это пройдёт. Зато всё на себе тащить не буду. Зачем?
К тому же, если Степан будет забирать Варю из школы, то это сильно помогло бы мне с моим графиком вечером. Я все равно буду настаивать на графике до шести вечера или по сменам, чтобы я в выходные была дома, но по тогда мне не придётся бежать сломя голову после операций в пять вечера…
— Нуу? Ты чего молчишь, Люб, алло?
Дело было не во мне одной. Я посмотрела на Варю.
Она вчера так плакала и злилась на отца, что я совсем не уверена, что она с ним вообще куда-то захочет ехать….
— Слушай, ты если хочешь помочь, — заговорила я в трубку, вернувшись обратно в ванную комнату и прикрыв дверь так, чтобы дочь нас не могла слышать. Ни к чему ей знать все эти разборки и притирки друг к другу, если мы находимся в статусе разведенных. — То лучше вечером её забери и привези домой. А отвозить я могу сама.
— Ну да..... Вечером у тебя вечно работа же, не до детей, — кольнул он меня.
— Тебя это уже не касается, ты понял? — тут же оскалилась я. — Ты если хочешь помочь, то услышь, пожалуйста, что мне нужно, и не читай нотации.
— Но ты вообще детьми-то собираешься заниматься? — задал он вопрос. — Ты их у меня отняла, и дальше что? Будешь Варьку одну дома бросать теперь?
— Не отняла, милый мой, — поправила я его. — Я тебя выгнала из нашего дома. Потому что вёл ты себя как порядочная свинья. Антестенд ми? Поэтому повторяю в третий раз: ты готов помогать так, как это удобно нашей семье? Или катись колбаской по малой Спасской. И дети тебе за это спасибо потом не скажут, что ты их вообще бросил.
— Я не бросал! И я готов помогать в то время, как тебе удобнее — я все равно в пять уже свободен. Но ты мне ответь тоже на вопрос, пожалуйста! Я ведь переживаю за Варьку! Ты хочешь, чтобы я её забирал, привозил, и бросал одну дома, пока ты карьеру продолжаешь строить? Которая — напомню тебе! — разрушила нашу семью, Люба.
— Не карьера разрушила, — снова стала спорить с ним я. — А твой ненасытный хрен! Так вот тебе ответ: дочь я не буду бросать. Я буду оставаться работать только тогда, когда Нина сможет за ней присмотреть. В другие дни я планирую приезжать и готовить детям ужин.
— Ничего себе, — отозвался Степан, видимо слегка обалдев от моего ответа. — Готовить собралась?
— Да. Детям.
— А ты чё — помнишь, как газ включать еще? И чем отличается кастрюля и сковородка? И что суп надо варить, не жарить?
— Нет, не забыла еще, — таким же издевательским тоном ответила я. — Ты, главное, не забывай, что отец троих детей. А за меня уж не переживай — справлюсь я с кастрюлями.
— Я об этом помнил всегда больше, чем ты, — снова ткнул меня жестокой правдой Степан. — Вот сколько сегодня уроков у Варьки — ты знаешь?
Я в ответ промолчала. Не помню. Но и не к чему — она давно учебники и тетрадки сама собирает с вечера в рюкзак, она у нас — умница. А в продлёнке стабильно находится до пяти вечера. Какая тогда разница пять или шесть у неё уроков?
Но факт оставался фактом — сколько сегодня уроков у дочери я действительно не знала. Да я вообще её расписания не знала! Как же я выпала из жизни со своей работой…
— Пять! — ляпнула я наугад, чтобы не сесть перед бывшим в лужу. Но все равно села…
— А вот и нет — шесть! И еще — хор в кружке при школе. Мать, называется…
