Он выволок меня из прихожей и уложил на диван в гостиной. Утром на тумбочке стоял стакан воды и лежала таблетка от головной боли. Егор никак не комментировал мое состояние, но жалость читалась в его глазах слишком явно.
Нужно было взять себя и свою жизнь в руки, поэтому я сделал то, что, наверно, стоило сделать вчера, а может быть на несколько недель раньше.
Через три часа с целлофановым пакетом, наполненным жвачками Love is, сеткой спелых мандарин, букетом ромашек в одной руке и связкой ключей в другой, я стоял у двери квартиры не зная как поступить. Открыть самому? Позвонить в дверь?
Соня не ждала меня, а я не предупреждал о своем визите, поэтому выбрал второе. Поднял руку, зажав в ладони выстуженный на холоде металл и нажал на звонок.
Ничего не произошло.
Повторил второй и третий раз, пока не понял, что возможно она его отключила. Поэтому стал стучаться. Громко и настойчиво. Наконец-то услышал какое-то передвижение по прихожей, потом наступила тишина, пауза, и щелчок замка.
***
Дверь открывалась наружу, но женщина за ней не спешила впускать меня. Ладно. Заслужил. Соня всегда была порывистой, но отходчивой, поэтому даже сейчас я понимал, что мы все-таки поговорим. И даже если она пошлет меня на хер, это уже будет большой шаг для нас.
- Титов? Что ты тут делаешь? - её голос был хриплым, а глаза впали от усталости. Под ними залегли темные круги, которые до этого жена удачно маскировала макияжем.
Сейчас, при свете дня, застанная врасплох она выглядела совсем иначе, чем несколько дней назад, когда я столкнулся с ней последний раз в конференц-зале. Я вглядывался в каждую черточку, каждый изгиб, от макушки до босых стоп, чтобы убедить себя, что передо мной моя Соня. Но нет, что-то неуловимо изменилось в ней.
- Впусти меня, пожалуйста.
- Зачем, Макс? - Соня не сдвинулась с места, нахмурилась и крепче сжала пальцами ручку двери.
- Поговорить.
- Зачем?
- Сонь, я очень виноват перед тобой, но дай мне все объяснить. Даже у самых конченных преступников есть право на адвоката.
Соня закатила глаза к потолку.
- Узнаю стратегию Макса Титова. Если не получится надавить на жалость, станешь меня запугивать?
Я помотал головой. Господи, мы еще не начали говорить, но уже успели поругаться. Как же так вышло, маленькая моя?!
- Вот, я принес тебе, - я протянул ей сетку с мандаринами и блок жвачек.
Соня ахнула. Прижала руки к груди и долго всматривалась в упаковку.
- Макс, это что, LOVE IS? Те самые, которые ты мне в университете в сумку подкидывал? - Я кивнул. - Господи, как ты их достал? И главное молчал все время! А это же совсем меняет дело, любая измена нивелируется, если принести пачку жвачек за пятьсот рублей!
- Что?
- Всем известный факт, Билл Клинтон, когда трахнул Монику Левински, избежал импичмента только благодаря жвачкам LOVE IS! - Она вдруг засмеялась, уперлась лбом в дверной косяк и мелко затряслась в приступе вымученного веселья. - Макс, не надо было ничего покупать. И приходить тоже не надо.
- Я хотел тебя просто немного порадовать.
- Серьезно? Жвачками меня решил купить? Ты правда не понимаешь, что между мной сейчас и той двадцатилетней дурой, которой ты жвачки таскал - пропасть! - Голос от осипшего перешел на высокие ноты. Её плечи дрожали, как если бы Соня плакала, но глаза были сухими, а на щеках появился румянец. От злости. - Уходи. Я видеть тебя не могу и не хочу! У меня есть на это право!
- У меня тоже есть право на этот разговор!
- А если я не хочу! Не хочу тебя слышать, ты не думал об этом?
- Да почему?! - Взорвался я. Сердце стучало как бешеное. Гулко билось о ребра, норовя выскочить из груди при каждом ударе. Кажется именно так выглядит инфаркт.
Соня смотрела на меня и тяжело дышала, как после забега на большую дистанцию.
- Макс, все очень просто. Я не хочу тебя слышать, потому что я не хочу тебе верить. Я знаю, что ты найдешь слова, которые смогут меня убедить в том, что все не так страшно. Я знаю, что ты коснешься меня, прижмешь к себе, начнешь целовать. Ты сделаешь так, что я снова рассыплюсь у тебя в руках. Максим, я знаю, что если ты переступишь этот порог, то я прощу тебя. Но еще я знаю, что, даже простив, я никогда не забуду. Ни через год, ни через десять лет. Я всегда буду помнить и медленно умирать от этого. Пожалуйста, пожалей меня сейчас, и просто уйди!
От злости и бессилия, кипящих в крови, пульсирующих под черепом, вскинул руку. Все, что в ней было полетело на плитку, а ладонь врезалась в стену. Раз, второй, третий. Больно! Физически это должно было отрезвлять, но лучше не стало. Все, абсолютно все, что говорила моя жена не имело смысла! Не так, не для меня, не после всего, что было!
- Соня, я сделал одну, - она зло хмыкнула, но я продолжил, - одну гигантскую ошибку. Я признался тебе, я готов работать над ней. Все годы нашего брака и до него, я любил, был верен, поддерживал тебя. Разделял твои интересы и ценности. Неужели все это не стоит того, чтобы просто меня выслушать? Неужели ты сможешь закрыть дверь, и на этом все? В конце концов это… - я замялся, подбирая слова.
- Ну же, продолжай, - подначивала меня Соня.
