Разговор с Исмаиловой получился еще короче, чем с бывшим мужем. Она просто не могла определиться, стоит ей надеть темное платье или светлое. Определенно последнее. Темные делишки - удел правозащитников. Поэтому я выбрала строгое черное платье на запах с квадратным, но не глубоким декольте, рукавами три-четверти и черные сапожки на шпильках. Я шла на войну и знала, что Макс не простит ни одной оплошности.
Уж это я о своем бывшем муже могла сказать со стопроцентной вероятностью.
Я заходила в зал суда полная уверенности в своих силах и способностях. Изучив дело, историю становления самого Исмаилова (не только со слов его жены), его бизнеса, финансов, принципов и достаточного количества фактов, которые подтверждали, что для поддержания его репутации в кристально чистом виде использовались самые грязные методы, поняла, что у нас действительно были отличные шансы на победу.
- Ну что, Лилия, настрой боевой? Вы больше не зайчонок из той сказки? - я постаралась приободрить свою клиентку.
Женщина мягко покачала головой.
- Нет, София Николаевна. Боюсь, что нет.
- Почему тогда боитесь?
- Потому что, - она обреченно смотрела на входную дверь, как будто там прятался кто-то очень страшный, - судя по всему, беззащитный зайчик в клетке теперь вы.
Я обернулась. Там, в другом конце зала, в шаге от двери стоял Максим Титов. Он не мигая буравил меня воспаленным взглядом, а в глазах его притаились чернь и мгла.
И понимание накрыло меня с головой. Опасный голодный хищник и беспомощный зайчик вот-вот войдут в одну клетку. Боже, помоги мне…
Три часа спустя выйдя из зала униженная и растоптанная, все, что я могла сказать своему бывшему было:
- Сукин сын.
***
В любом здании была своя “Тайная комната” и не нужно становится героем Гарри Поттера, чтобы отыскать ее. Работая в Москве и практически каждый день посещая Замоскворецкий суд я нашла старый и редко используемый кабинет в конце коридора на четвертом этаже. Когда-то он служил архивом, но затем дела оцифровали, а там остались лишь пыльные полки, да пара советских стульев с деревянными лаковыми ножками и спинками.
В старом офисе я любила не комнату, но тихий уголок в кофейне - столик за углом. Он притаился недалеко от входа в кухню и мало пользовался популярностью, а поэтому часто (всегда) был свободен.
Здесь же была подсобка. Маленькая, с почти незаметной зеленой дверью. Её даже разглядеть сразу сложно. Но до третьего этажа было еще три пролета, примерно сто двадцать шагов и концентрации всей моей силы воли, чтобы не сорвать зло на каждом, кто попадется мне на пути.
Добравшись до лестницы я продолжала проклинать Макса на чем свет стоит. Скотина и придурок. И откуда он явился со своим “богатым опытом” и “небезызвестными прецендентами”.
- Сукин сын! - повторила я, проскочив первый пролет.
- Соня, стой!
- Иди на хер, Титов!
Он шел за мной.
О, конечно, он должен был потащится за мной хотя бы для того, чтобы проверить “как я”. Сейчас начнет рассказывать, что мое поражение это ряд детских ошибок, которые лежали на поверхности, что стоило копнуть немного глубже и взглянуть на картину шире.
Моя цель была близка. Я уже видела знакомые очертания в небольшом углублении коридора. В двери всегда торчал ключ, который уборщица оставляла, чтобы нигде не посеять. Никто даже и не думал, что прямо у них под носом находится богатый склад из всевозможных Доместосов, Пемолюксов, швабр и тряпочек из микрофибры. А про запас хозяйственных желтых перчаток я даже упоминать не стану.
Оставалось каких-то пара шагов.
- Ай! - и я почувствовала, как сильные пальцы вцепились в ткань и потащили меня за воротник вперед, прямо по направлению движения.
- Стой, твою мать!
- Ты рехнулся?
- Ага. Сейчас проверим вместе.
Макс знал о моем пристрастии везде искать “свои” места. Он быстро сложил обстоятельства с действиями и отыскал дверь с ключом. В помещение размером два на полтора метра меня буквально впихнули насильно.
Я развернулась и хотела обновить свой маникюр о его наглую рожу, добавив еще один шрам, но он быстро скрутил меня и прижал лицом к закрытой уже изнутри двери.
- Не так быстро, дорогая. Сейчас мы с тобой все предельно четко разложим по полочкам, - он тяжело дышал мне в шею, заламывая руки и прижимаясь всем телом. Всем своим весом.
У Титова был какой-то сногсшибательный парфюм, что-то острое и тяжелое, как абсент и грейпфрут и немного свежее, отдающее мятой.
- Мне нечего с тобой… - я двинула плечом, только бестолку. - Исмаилов чудовище, которое собирается отобрать ребенка у матери. Он загнал ее в ловушку, а ты, - клацнув зубами я снова попыталась вырваться, но словно боролась с мраморной глыбой, - виртуозно захлопнул дверь. Еще и унизил меня, не оставил шансов. Ты, сукин сын!
