Дрожащими пальцами она протянула мне сложенный вдвое лист бумаги. Я кивнул, чтобы Фролова оставила его на столе, касаться чего-то из ее рук сейчас было противно.
- Когда ты узнала на самом деле.
- Вы о чем?
- Мы переспали тогда… в командировке?
- Иначе дети не получаются, Максим Александрович.
Я запрокинул лицо вверх и звонко рассмеялся. Какой красивый ход:
- Думаю, теперь ты можешь называть меня просто Макс. В конце концов у нас будет ребенок. К чему такие условности, я же не барин, который обрюхатил свою прачку.
На щеках Любы заиграли нервические пятна алого цвета. Она обхватил руками колени и сжалась в комок, будто ждала удара. Выглядела при этом моя ассистентка очень жалко.
- Так когда ты узнала? Я ведь спрашивал тебя, спали ли мы, почему ты соврала?
- Чтобы вы… ты меня уволил или убил? - В голосе Фроловой звучали страх и обида. - В конце концов, это не я набросилась на тебя в номере и не я признавалась в любви.
- Что ты несешь…
- То что, вероятно, неприятно слышать. Ты сказал, что любишь меня, - повторила она снова.
- Но при чем здесь ты?
Люба с шумом втянула воздух, ноздри ее раздулись как у быка, обнажая тонкую розовую слизистую.
- Меня то есть и полюбить нельзя?
В тот момент, мне еще казалось, что инициатива в беседе на моей стороне. И что мне понадобится два, максимум три аргумента, чтобы закатать своего противника в асфальт.
- С чего мне тебе верить?
- Разве я когда-нибудь врала вам… то есть тебе?
- Люба, давай отложим патетику в сторону. С чего мне верить тебе
- От тебя? - Она фыркнула, собирая крохи женской гордости для следующей фразы. - Боже правый, обойдусь.
- Но ты приходишь и сообщаешь новость, которая в теории может разрушить мою семью и мою жизнь.
- Почему сразу разрушить, Максим Александрович. У вас же такой идеальный брак, вы же друг друга так любите. А когда любят, переживают все невзгоды вместе, тем более что я не прошу никому говорить об этом ребенке.
- Почему? Я? Должен? Тебе? Верить?
Каждое сказанное слово я прокричал. Простукал по слогам на крышке стола, словно вбивал в гроб гвозди. Тупость Любы начинала не на шутку бесить.
Несколько секунд мы смотрели друг на друга, испытывая, проверяя себя на прочность.
Первой отвела глаза Фролова:
- У вас на бедре есть шрам.
Шрам был. Неудачный прыжок с гаража на арматуру. Пару сантиметров в сторону и никакого разговора о случайном ребенке бы не было, потому что тогда никаких детей и быть бы не могло. Я не любил щеголять по Москве в бикини, но допускал что фото с отпуска могли как-то попасть в доступ.
- Допустим. И это вся твоя база? - Постарался добавить в голос скучающие нотки. Это всегда бесило оппонентов.
Откинулся на спинку кресла и сделал вид, что потерял интерес к нашей беседе. Действует безотказно. Я видел, как меняется Любино лицо и из пунцовой кожа становится белой, как бумага.
- Хорошо. Если вы хотите, то во время секса вы больно кусаете сзади. За холку, как коты во время спаривания.
Маска самоуверенности слетела меня как шелуха. Нога соскочила с коленки вниз, руки, которые я держал за головой, тяжело упали на стол. Можно было поверить в то, что Люба увидела мои фото в плавках. Или познакомилась с кем-то, кто мог видеть меня в раздевалке спортзала. Но вот знать о моих предпочтениях в кровати. Нет, не просто случайный кинк в порно, а то, что я люблю делать с Соней. Таких совпадений не бывает.
- Узи, - напомнил Люба и кивнула в сторону сложенного листа.
Теперь руки дрожали у меня. Я потянулся к бумаге, раскрыл и провел ребром ладони по сгибу, чтобы вышло еще ровнее. На самом деле я тупо тянул время, пытался собраться с мыслями и вспомнить, как дышать.
Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда.
- Тут написано 8 недель.
- Это акушерские недели, - тихо произнесла Люба.
- Понял, - кивнул, как знаток.
На самом деле я ни хрена не понимал. Вообще. Смотрел на кляксу на темном фоне, пытаясь осознать, что это не просто какая-то фасоль, а ребенок.
Мой ребенок.
Не мой и Сонин.
А мой, и, сука, Любин.
Я опустил глаза вниз, на кончики туфель, которые виднелись в зазоре между креслом и столом.
Только они были реальными, все остальное - фарс. Сбой в матрице. Параллельная реальность.
- Я не верю.
- Имеете полное право. Любые ДНК тесты на любом сроке, который будет безопасным для моего малыша. Во время беременности и после родов.
- Ты репетировала что ли эту речь?
- Трижды, - кивнула Люба. - Этот разговор дается мне так же тяжело как и вам, и, проиграв назад, я бы не допустила этой беременности, но она случилась.
- Почему ты не сказала раньше? - Голос мой звучал глухо, как из-за толстого аквариума с рыбками. Буль-буль, Титов. Буль-буль.
- О беременности? Я сказала как только узнала, потому что считаю это честным. У вас будет ребенок и вы должны об этом знать.
- Нет, почему ты не сказала, что мы переспали.
- Во-первых, это не лучший секс в моей жизни, уж простите. Пьяная оргия, когда твоего мнения не спрашивают, а берут и довольно грубо, не то чтобы часто со мной случалось. Честно говоря, это произошло впервые.
- Ты хочешь сказать, что я тебя изнасиловал?
