Я поймал на себе изучающий взгляд Исмаилова, когда мы остались наедине. Узкий, темный кабинет не предназначенный для переговоров, который кто-то выделили Тиграну по блату прямо в здании суда. Между нами дешевый стол как единственный барьер, в коридоре охранник, а у охранника в кобуре заряженный пистолет, которым он светанул, прежде чем закрыть за нами дверь.
И в какой-то момент становится совсем ясно: я не сдам билет на этот рейс. Просто не смогу.
- Заседание вышло экспрессивным, - осторожно подбираю слова, чтобы не сказать лишнего, - но так даже лучше. Судья убедился в том, что Ваша супруга бывает неадекватной и в следующий раз мы получим его балл лояльности.
- По хер, - спокойно отвечает Тигран. Воздух в кабинете становится вязким, почти ядовитым, как ртуть. Всматриваюсь в лицо своего клиента и вижу: что-то изменилось. Правила игры переписали и обнулили счет, вот только остальных игроков решили об этом не предупреждать.
- Что именно по хер?
- Буквально все.
Он откидывается на спинку кресла и смеется. Каждый звук из его рта гирей опускается на пол, наполняя пространство между нами гнетущей тяжестью. Слезы блестят в уголках глаз Тиграна. Он вытирает их руками и с удивлением смотрит на свои мокрые ладони, будто не верит, что еще способен плакать.
- Моя девочка была великолепна, не находишь?
- Лилия?!
- Ну не Люба же. Господи, все эти Любы, Иры, Маши- Мыши- Хрюши, - Исмаилов потянул за воротник рубашки, чтобы ослабить узел галстука. Сейчас он чувствовал себя хозяином положения, а я буквально не знал, куда деть покрасневшие от стресса руки, которые выдавали мое напряжение.
- Тогда зачем они были нужны?
Тигран вздохнул и мечтательно посмотрел мне за спину, будто там на фоне обычных обоев выросли любимые им горы:
- Мужчина по природе своей охотник, Максим. Хищник, если хочешь знать. И ни один Тигр не будет вечность жевать бедную растерзанную косулю. Ему всегда интересна новая добыча, погоня, азарт, ощущение своей власти, понимаешь? - Я не понимал. - Я очень люблю свою жену, но она холодный и сдержанный человек, не давала мне нужных эмоций. Я был уверен, что всё, искра погасла, а сегодня увидел свою девочку и нееет же, горит. Вся она огнем горит! Я и забыл, какое она сокровище, заскучал с ней, скисся. У тебя тоже так?
- Нет, - решительно ответил я. Мне было неприятно слышать все эти ностальгические порывы Тиграна, а сам он в этот момент походил не на умного политика и бизнесмена, а на душевнобольного в период обострения. - Мне плохо без своей женщины, но никак не с ней.
- Счастливчик, - он взял в руки карандаш и покрутил его между пальцами, как жонглер булаву, - кстати об этом. Передай своей жене, чтобы она сказала моей жене, что этот цирк пора заканчивать. Лиле бы ни за что не хватило упорства дойти до конца, она у меня нежный цветочек и не в коем случае не стратег.
- Что будет дальше с ней и Давидом? - Тянуть эту резину не имело смысла.
- Мы будем жить счастливой семьей.
- Все втроем, - усмехнулся я.
- Какая разница. Я буду очень счастлив со своей девочкой, возможно у нас даже начинается медовый месяц, такое бывает после ссор и конфликтов. - Карандаш в его руке остановился, Тигран слегка нажал на деревянную оправу и сломал его, не прилагая на то усилий. Он брезгливо скинул обе половинки со стола. - А если ссоры продолжатся, то я знаю несколько способов, как заставить человека замолчать.
- Я не очень удачлив в браке, может вы просветите, что это за способы?
Рука в кармане нажала на кнопку диктофона, маленькой пишущей машинки, которую я продолжал брать с собой на всякий случай. Раньше она помогала мне переслушивать собственные диалоги, после операции я не был уверен в своих когнитивных способностях, и боялся сказать что-то лишнее или забыть что-то важное. А сейчас, сейчас Исмаилов мог наговорить на относительные, но допустимые доказательства по делу о разводе.
- Все в рамках закона, Максимка, - он широко улыбнулся, демонстрируя белые зубы. - А остальное пускай останется моим фирменным секретом. Послезавтра я заберу Лилию обратно в Москву. Хватит, наигралась, пора домой.
По выражению лица Исмаилова я понял, что он закончил нашу встречу. Брови вздыбились, придавая ему еще более пугающий вид, подбородок выдвинулся вперед, делая Тиграна похожим на шакала. Я ненавидел его. И не имел права себя выдать.
- Было приятно с вами поработать. Всего доброго.
Когда я поднялся и протянул своему врагу руку, отсчитывая секунды до момента, когда выйду обратно на свободу, что-то в лице Тиграна снова поменялось. Глаза сузились, как у хищника при виде жертвы, а дыхание стало коротким и рваным:
- Кстати, ты ведь не только по бракоразводным делам специализируешься? Под меня тут копают, ищут компромат, поднимают налоговые данные, общаются с разными людишками и трогают порядочных людей. Не поможешь?
Я постарался не выдать своего замешательства. Снова опустился на стул, а пальцем левой руки еще сильнее сжал диктофон в кармане, так что в какой-то момент появился страх его раздавить.
- Подумаю, что можно сделать.
