Как только наступила суббота, мама ушла с Лизой в парк аттракционов, а я – в платную поликлинику подальше от дома.
– Прости меня, – прошептала я, касаясь своего живота.
Страшное слово. Аборт. Никогда не думала, что это меня коснется. Когда-то я мечтала родить Артему сына, о котором так грезила вся его семья, включая его самого, но я никак не могла забеременеть после Лизы. Был один выкидыша три года назад, и это выбило меня из колеи. Потом мы снова пытались, но никак не выходило, а сейчас… Сейчас было слишком поздно.
– Кривицкая Анастасия Игоревна! – зычный голос медсестры.
– Я, – сипло прошептала я, но меня услышали.
Под прицелом глаз толпы стало неуютно. Многие беременные женщины сидели с мужьями, и мне казалось, что все они знают, какой грех я собираюсь совершить. Я опустила голову и вошла в кабинет.
– Уверены? – после опроса задала мне вопрос женщина-врач лет сорока. Она глянула на меня из-под строгих очков, и я промолчала, не в силах вымолвить ни нет, ни да.
– Не уверена, – наконец сказала я и стыдливо прикрыла глаза.
– Решайтесь и дайте уже ответ, – как-то недовольно сказала она, кинув взгляд на мою правую руку. Кольцо я сняла в тот же день, что меня выгнали из дома. – Нагуляют так не пойми от кого, а потом к нам плакаться приходят. Очередь задерживаете, дамочка!
Она так рявкнула на меня, будто я наступила ей на больную мозоль. Меня затрясло, на глаза навернулись слезы. Не знаю, решилась бы я на аборт под ее напором, как вдруг в этот момент у меня тренькнул телефон.
«Не делай глупостей…»
«Не делай глупостей. О чем ты говорила с Кривицким?»
Сообщение Родиона не просто застало меня врасплох, от него я вся моментально покрылась испариной, ведь меня сначала бросило в жар, затем в холод. Будто это был знак свыше.
– Я пойду, – буркнула я женщине-врачу и быстро побежала прочь.
Как только оказалась на улице, сразу же позвонила Родиону.
– Ты решил перейти на ты?
– Я твой адвокат, так что думаю, ничего страшного, если мы перестанем делать вид, что незнакомы. Я решил, что буду защищать твои интересы в суде. Отныне никаких встреч с любым членом семьи Кривицких.
– Станислав Львович на нашей стороне.
– Чушь. Он отец твоего мужа. Думаешь, они захотят делиться внушительной суммой? Он уже вытащил из тебя информацию про твои следующие действия?
– В смысле?
– Про суд знает? В любом случае, неважно. Твоя задача сейчас, Ася, найти себе работу. Ты вроде как педагог по образованию.
– Да. Начальные классы.
– Вот и отлично. Устраивайся на работу и ребенка пристраивай в детский сад. Он должен быть социализирован. В общем, нам нужно исключить любые возможности, чтобы твой муж мог отобрать у тебя ребенка. Конечно, суды в большинстве своем встают на сторону матери, но не будем давать поводов за что-то зацепиться.
– Хорошо.
Спорить я не стала. Ему лучше знать. К тому же, я так порассуждала, что деньги нам теперь точно не помешают. Моя рука легла автоматом на живот. Да. Не помешают. Долго работать я не смогу, а в декрете на что-то нужно содержать уже двоих детей. Не могу же я сесть на шею матери.
Когда-то я и правда преподавала у младшеклассников, но прошло столько лет, что я была не уверена, что меня возьмут на работу. Вот только когда я позвонила своей одногруппнице, с которой когда-то училась и даже приятельствовала, удача мне улыбнулась.
– У нас как раз место освободилось, Ась. Приезжай сейчас. Директор как раз на месте.
Воодушевленная словами Евы, я на всех парах побежала на остановку. Забыла о том, что хотела сделать аборт. Это исключено. Если всё выгорит с работой, то жизнь начнет налаживаться.
– Я уже переговорила с директрисой, – сказала мне сразу по прибытию Ева, коротковолосая брюнетка. – Она тебя ждет.
– А ничего, что я несколько лет не работала?
– Мы сейчас срочно нуждаемся в сотруднике, так что возьмет. С условиями, конечно, сама понимаешь.
Кивнув, я постучала в кабинет и, услышав “входите”, открыла дверь и вошла.
– Здравствуйте, я…
Я не договорила. Осеклась, увидев за внушительным столом знакомое лицо.
– Ася? Давно не виделись. Ты тут какими судьбами?
Маша. Жена Родиона. И некогда моя лучшая подруга, из-за которой…
Ну да. Глупая Ася. На табличке же было написано Вознесенская Мария Дмитриевна
– Привет, Маша, и правда давно, – кисло ответила я, а затем изобразила улыбку. – Не знала, что ты стала директором школы.
– Частной школы, – поправила она меня и приглашающе махнула рукой. – Ее проспонсировал мой отец.
– Не знала, что он подался в бизнес. Насколько помню, он был прокурором.
– Одно другому не мешает.
– Ясно.
Маша всегда, сколько я ее помню, подчеркивала свой достаток и статус. Сколько бы я ни гнала от себя воспоминания прошлого, но когда я села напротив нее, выбора у меня не осталось.
– Кого родила? – спросила я больше из вежливости, чем из желания узнать правду.
– Сына, – улыбнулась она. – Мы с Родиком решили назвать его Димой, в честь деда.
Я еле сдержалась, чтобы не сморщиться. Родион терпеть не мог сокращения своего имени. Наверное, за эти годы они с женой сблизились, и ей он позволяет то, чего никогда не разрешал мне.
