Когда под действием алкоголя его взгляд вновь начинает заволакивать дымкой страсти, я понимаю, что переодеться в платье с вырезом, подчёркивающим длину ног, было не самой лучшей затеей.
Пора уходить к себе, пока моя собственная решимость остановиться не растаяла без следа.
Но сдвинуться с места становиться невыносимо тяжело. Будто подо мной расположен самый сильный магнит, а сама я облачена в железные доспехи.
— Как думаешь, может, сделать вид, что я оглох и потерял память? — не сводя с меня взгляда спрашивает Серёжа. — Ненадолго. Всего лишь до утра.
Пока я пытаюсь понять, что он имел в виду, мой спаситель, не теряя времени, стремительно подхватывает меня на руки и направляется в сторону спальни.
Я настолько взбудоражена, что не сразу понимаю: к нам в дверь кто-то тихонько стучится.
— Подожди, — хлопаю Серёжу по плечу, когда он уже заносит меня в спальню. — Кто-то пришёл.
— Это не к нам. К соседям.
Хрипотца в его голосе меня завораживает, и я успокаиваюсь, растянувшись на кровати и предвкушая продолжение великолепного вечера.
Пока не понимаю, что именно я и являюсь той самой соседкой.
— Стой! Это ко мне стучат.
— Ты кого-то ждёшь?
— Нет, но…
— И я никого не жду.
Проходится губами по моей шее, вновь увлекая в водоворот страсти.
Навязчивая мысль свербит в голове: не может случайный посетитель стучаться в новогоднюю ночь.
— Я так не могу, — ужом соскальзываю с кровати и бегу к двери, на ходу поправляя одежду.
— Когда я успел столько нагрешить? — слышу за спиной тоскливый голос Серёжи.
Не скрою, его желание вызывает во мне ответное возбуждение и тешит женское самолюбие, поэтому тяжело скрыть расцветающую улыбку.
Подбежав к дверному глазку, я успеваю заметить, как от двери уходит девушка в курточке один в один как у моей Кати.
Улыбка сходит с лица, будто её и не бывало. Вместо неё моментально приходит озабоченность. Что произошло? Почему моя девочка в новогоднюю ночь стоит в подъезде?
Лихорадочно отпирая замок, я путаюсь и вместо того, чтобы открыть дверь, запираю её ещё на один засов.
Дрожащими руками кое-как справляюсь с задачей, но, выбежав в коридор, обнаруживаю его девственно пустым.
— Катя!
Бросаюсь к лифту, не обращая внимания на холодную плитку.
— Куда босиком? — слышится за спиной, но мой взгляд прикован к закрывающимся створкам, за которыми стоит заплаканная дочь.
— Катя!
Лихорадочно тыкаю на кнопку вызова, не в силах вдохнуть, пока лифт не открывается снова.
— Мама! — дочь с рыданиями бросается в мои объятия. — Мамочка!
— А ну марш обе в дом! — раздаётся громогласный голос. — Заболеть захотела? — перед моими ногами материализуются тёплые меховые тапочки.
Наспех обувшись, я веду зарёванную Катю в квартиру к Серёже. Лучше бы, конечно, отвести дочь к себе, но в первую очередь надо узнать, что произошло.
— Как ты меня нашла? — захожу издалека, стараясь не спугнуть вопросом в лоб.
— Диме позвонила, он адрес скинул, — всхлипывает Катя, отпив немного воды из стакана, заботливо поданного Серёжей.
Он тактично оставляет нас вдвоём, за что я безмерно благодарна.
— Ты сразу после курантов прибежала, что ли?
Мотает головой.
— Думаю, куранты были, пока я искала дорогу.
— Девочка моя…
— Мама, я ведь думала, мы семья, а они!.. — по щекам Кати опять текут бесконечные слёзы, словно в её глазах спрятан целый океан.
Как в детстве обнимаю дочь, раскачиваясь из стороны в сторону и похлопывая её по спине. Горе моего ребёнка рождает внутри меня нерушимое желание покарать обидчиков. Но сначала надо позаботиться об утешении.
— Тшш, я рядом, всё наладится.
Спустя несколько минут мой котёночек затихает, и я решаюсь на продолжение допроса:
— Папа знает, что ты ушла?
— Ему наплевать, — а вот и прорезалась злость. — Они и без меня отлично веселятся. Втроём.
Как же я этого боялась. Бессовестная скотина не собирался заботиться о родной дочери от нелюбимой женщины.
— Они дома?
— Нет, Ольга предложила отметить всей семьёй в ресторане с новогодней программой.
— Тогда почему ты не там?
— Аншлаг, успели урвать только три места.
— Подожди, то есть они просто оставили тебя дома? — сама не замечаю, как начинаю кричать.
— Мам, ты представляешь, — голос доченьки пропитан горечью, — Аня сказала, что всю жизнь смотрела издали, как папа проводит все праздники со мной, и теперь моя очередь смотреть со стороны.
— А гов… Владик не мог остаться дома, раз уж билета не хватило?
Катя снова всхлипывает.
— Он… он ответил, что будет странно, если останется дома тот, кто связывает нас воедино. Аню он бросить одну не может, ведь это первый совместный Новый год, собственно, и с Ольгой то же самое. Поэтому остаюсь только я.
Мерзавец.
Подонок.
Гад!
Нет, я этого просто так не оставлю.
— Я ведь всё равно каждый год его вижу, так что от одного раза с меня не убудет, — Катя передразнивает чью-то реплику. — Ненавижу их!
— Ещё недавно ты так же ненавидела мать, — в дверях появляется Серёжа.
Зря. Катя ощетинивается ещё больше, но Серёжа продолжает: