— Пойдём прямо сейчас домой? — загорается Катя, но сын, замечая мои тоскливые взгляды, её осекает:
— Сегодня первое января, давай лучше отметим праздник, повеселился и отдохнём, а уже потом с новыми силами пойдём скандалить.
Дима кругом прав, без скандала у нас точно не обойдётся.
— Отличная идея, — радостно поддерживает Серёжа. — Давайте сегодня лучше на каток сходим?
После нелепого предложения, он вынужден наблюдать, как я с детьми укатываюсь со смеху.
— Ага, давно я из себя корову на льду не изображала, — заливается Катя.
— Точно! Помню, как в детстве я отбил себе все места, пытаясь встать на коньки, — вторит ей Дима.
Внезапно вспыхнувшая искра счастья в глазах Серёжи очень быстро тускнеет. Он уже успевает понурить голову, когда на кухне раздаётся тихий голосок:
— А я бы сходила, вспомнила детство. Давно уже не каталась, — Марина, девушка сына, всё это время тихонько сидевшая в углу, напоминает о своём существовании.
— Ты серьёзно? — переспрашивает Дима.
— Конечно, давай сходим.
— Ну тогда я за. А прокат коньков работает?
— Здесь есть недалеко каток с прокатом, — вновь оживает Серёжа, — они работают сегодня, я заранее узнавал.
Через полчаса мы всем составом выдвигаемся на улицу, а я до сих пор не верю, что согласилась на авантюру. Ведь это будет мой первый выход на лёд…
— Мама, смотри, как я могу! — Катя рисует ногами узор на льду.
Но я отмахиваюсь, стараясь не смотреть по сторонам. Моя цель — это руки Серёжи.
— Давай, ещё шажок, вот так, отталкивайся левой ногой, теперь правой.
Первый раз оказался не таким уж болезненным и унизительным, как я ожидала. Да и мой спаситель не отходит ни на минуту, всячески поддерживая
Меня шатает из стороны в сторону, ноги гудят уже минут десять, но я упорно преследую свою цель в надежде поймать мужские ладони.
— Ай, — размахивая руками, я устремляюсь вниз.
Серёжа пытается поймать меня, но вместо этого запинается о мой конёк, и мы кубарем летим на лёд, громко хохоча. С трудом разобравшись, где чьи руки-ноги, мы поднимаемся, и я вновь устремляюсь вперёд.
К концу часа я уже не чувствую нижних конечностей, зато худо-бедно научилась скользить и отталкиваться, удерживая равновесие.
— Так здорово! — подъезжает к нам раскрасневшаяся Маришка, закрутившись на месте. — Хоп! Чуть не упала. А Димочка больше нас всех вместе взятых падал, — смеётся.
— Да конечно! — возмущается доковылявший до нас сын, — Катя не меньше меня шишек насобирала.
— Неправда! — кричит издалека доча. — Мама, смотри! — и вновь рисует узоры. В детстве она любила так дурачиться. Я уже и забыла об этой её забаве.
— Давайте ещё раз сюда сходим? — предлагаю неожиданно для себя.
— Ура! — хлопает в ладоши Маришка под обречённый кивок Димы.
— Я за, — подъезжает к нам Катя.
А Серёжа довольно улыбается.
— Если хочешь, можно и твою дочь позвать, — осторожно закидываю удочку.
— Правда? Звучит отлично! Так и сделаем.
И мы гурьбой идём громко радоваться тому, как же хорошо снять с ног коньки.
Весёлой гурьбой мы возвращаемся домой. Ну то есть в Серёжину квартиру.
Даже не знаю, радоваться, что я так быстро стала называть его жилище домом, или ругать себя за легкомысленность.
— Давайте в монополию поиграем? — предлагает Катя, большая любительница настолок.
По закатанным глазам Димы я понимаю, что они с Мариной быстро сбегут, если я не предоставлю им более интересное развлечение.
— А может в покер? — предлагает мой спаситель.
И это мой положительный и достойный директор?
— Ты что! Предлагаешь азартные игры детям?
— Ну во-первых, твои дети или совсем уже выросли, или почти уже выросли. А во-вторых, я же не собираюсь обдирать их как липку. Скинемся всего по пятьсот рублей.
— Ещё и на деньги? — боюсь смотреть в зеркало, потому что уверена, что глаза напрочь вылезли из орбит.
— Сумма же небольшая, да они в кафе в несколько раз больше оставляют.
— Мне нравится идея, — у Димы загораются глаза, — а если мама против, то можно же и без денег. Просто на фантики.
— Нет, — Серёжа мотает головой. — Без денег будет неинтересно. Все начнут абы как играть, постоянно рисковать, блефовать, ведь терять нечего.
— Но вы же сами сказали, что мы в кафе больше оставляем. На самом деле, пятьсот рублей не такие уж большие деньги, тоже можно расслабиться и рисковать. Тем более всё равно сумма останется в пределах семьи.
Умиляюсь тому, как сын легко и непринуждённо записал моего спасителя в члена семьи.
— Мы установим правила, — не теряется Серёжа, — кто проиграл, тот выходит из игры, докупаться нельзя.
— Всё равно как-то это неправильно, — сомневаюсь я.
Никогда не любила азартные игры. Есть в них что-то смущающее, неприятное.
Нет.
Не люблю.
А ещё не люблю, когда меня дурят!
— Ты жульничал! — кричу я спустя полчаса. — Ты сказал, что у тебя фулл-хаус! А ну верни всё!
— Ага, щаззз. Кто ж виноват, что ты такая доверчивая? — Дима, посмеиваясь, загребает часть моих фишек.
— Ирина, это же просто игра, всё нормально, — Серёжа пытается меня успокоить, но я только отмахиваюсь.
Ну уж нет!
Я этого засранца девять месяцев вынашивала, потом двадцать три года воспитывала, а он меня облапошить решил?