— В тебе, Владик, — любовница бывшего мужа озвучивает мои мысли, — вся проблема в тебе. А ещё в моей глупости. Я столько лет слушала твои обещания и оправдания. И вот мне показалось, что ты переходишь к активным действиям. Да я летала на крыльях счастья! Пока не узнала, что ни черта ты не сделал. Как был балаболом, так им и остался.
— Ну вот опять заладила. Ты же хотела, чтоб я развёлся и мы жили вместе как нормальная семья! Я и развожусь! Что ты там себе напридумывала? Это она тебе гадостей про меня наговорила?
Владик тычет в меня пальцем, и Ольга только тогда замечает моё присутствие.
— Ирина? — женщина меняется в лице. Злость и обида уходят, оставляя сожаление. — Здравствуй. Не переживай, мы уже уходим, больше никогда здесь не появимся.
— Никуда вы не пойдёте. Это наш дом, и мы будем здесь жить, — бывший муж встаёт на её пути.
— Вообще-то, это мой дом. И немножечко твой, но уж точно не ваш, — вставляю свои пять копеек, не забывая о цели прихода.
— Не обращай внимания на её слова, — отмахивается от меня рукой, — она ни дня не работала, ей эта квартира просто с неба упала. Я закрывал ипотеку с зарплатной карты, моя мать оставила нам наследство. Поэтому я и решаю, кто тут будет жить.
Ольга медленно мотает головой.
— Какая же я всё-таки дура…
— Да что ты заладила! Мы любим друг друга, давай не будем усложнять?
— Ты никогда не хотел усложнять, — в голосе женщины сквозит горечь. — Всегда шёл по пути наименьшего сопротивления. И даже сейчас не понимаешь, почему я ухожу.
— Так объясни мне.
— Не ты подал на развод, а она! — видно, что бедняжке срывает крышу. — Ты почти два десятилетия кормил меня оправданиями и обещаниями! «Оленька, у мамы плохо с сердцем, она не переживёт мой развод». «Оленька, потерпи, жена не даст мне видеться с детьми, если сейчас подам заявление». «Оленька, она лежит в больнице, я же буду подлецом, если разведусь». Оленька-Оленька-Оленька! Как мне это надоело!
— Откуда ты узнала?
— О чём? Что ты за столько лет не смог решиться на развод, а Ирине потребовалось всего несколько минут, чтобы оформить бумаги?
— Какая вообще разница, кто начал процесс?
— Огромная. Ты не сделал ничего, чтобы стать нашей с Аней семьёй. Ты всегда только пользуешься ситуацией. Я думала, что ты нас любишь, но глубоко ошибалась.
— Я люблю вас, ради вашего счастья даже Катю оставил дома, чтоб провести вместе Новый год!
— Вот именно. В самый важный семейный праздник ты бросил члена своей семьи, а ведь мы могли пойти в ресторан все четверо.
— Но я специально старался ради нашей дочери! Аня ни разу в жизни не проводила Новый год со мной. Чтобы были только мы трое. Я хотел сделать этот праздник для неё особенным.
— Вот только твоя вторая дочь в этом не виновата, — ого, а любовница мужа не такая уж и бессовестная.
— Мама, но она лишняя. Как ты не понимаешь? А мы семья, — а вот у её дочери явно нелады с логическими суждениями.
— Это только вопрос времени, когда ты станешь для него такой же лишней, как Катя, — Ольга горько усмехается, поглаживая Аню по щеке. — Предавший однажды, сможет предать снова. Не повторяй мою ошибку.
— Не настраивай против меня дочь! — вопит Владик с желваками на лице.
— Дочь? Помнил ли ты, что Аня твоя дочь, когда она лежала дома с температурой и мне не с кем было её оставить, но приходилось бежать на работу? Когда нужно было ходить на её утренники в садике?
Я прямо вижу, как агрессивно настроенная тигрица защищает своего котёнка от хищника.
— Ты хоть раз рассказывал о ней, когда у тебя спрашивали, как поживают твои дети? Всё, что мы имели, — это один-два вечера твоего внимания в неделю. И это в лучшем случае!
— А что мне было делать? У Ирины было двое мелких, на меня давила мать!
— Тебе не надо было мне изменять! — её глаза сверкают, выдавая скопившиеся слёзы. — Ещё тогда, в студенчестве. А мне не стоило с тобой спать, когда мы встретились несколько лет спустя.
— Каждый может допустить ошибки.
— Да, но каждый может перестать их повторять. Аня, бери чемодан, мы уходим, это не обсуждается.
— Ну мам!
— Ты действительно хочешь выбирать между мной и им?
Девочка, понурив голову, еле слышно произносит:
— Нет, — и берёт чемодан.
— Ты и правда дура набитая! — кричит Владик, но Ольга в ответ только хмыкает. — На хрена столько лет пилить меня, чтобы потом сбежать?
Но ответом на вопрос служит лишь звук закрывающихся дверей лифта.
— Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт! — похоже, бывшему и правда несладко, я бы не смогла так активно стучать кулаком по стене. — Не радуйся, мы ещё не закончили, — снова тычет в меня пальцем, а затем срывается и бежит вслед за ушедшими.
Я же спокойно закрываю дверь и беру в руки телефон.
— Серёжа, ты умеешь менять дверные замки?
Что ни говори, а я во всей этой ситуации научилась думать на пару шагов вперёд.
Уже который день подряд я испытываю неземное блаженство. Пожалуй, новая глава моей жизни действительно великолепна.
Кто ж не захочет сидеть вечером в объятиях замечательного и, не побоюсь этого слова, любимого мужчины?