Боль ворвалась внезапно, словно молния, пронзившая самое сердце. Казалось, столько раз мечталось услышать те долгожданные слова, а теперь они звучали пусто, как эхо давно забытого сна. Слова ударили, как неожиданная пощёчина, холодная и резкая, будто ледяной душой обливая всё вокруг. Это было похоже на шаг в темную бездну, когда ожидаешь твердой земли под ногами, а получаешь лишь пропасть.
Эта боль смешивалась с нестерпимым гневом, и в груди вспыхивало желание закричать, заплакать или даже разбить телефон о стену. Каждое слово отзывалось в душе эхом прошлого, где доверие было столь безумно ценным, а его предательство — словно нож, воткнутый в самое сердце. Все воспоминания о тридцати годах, полном радости, бед и компромиссов, вдруг обернулись одним единственным, болезненным звонком.
Глубокий вдох, затем медленный выдох — попытка взять себя в руки, обрести хоть немного спокойствия. Эмоции кипели внутри, но контроль над ними казался единственным выходом.
— Почему ты звонишь сейчас? — спросил голос ровно и почти хладнокровно, хотя пальцы, сжимающие телефон, дрожали от напряжения.
— Потому что хочу всё исправить, — послышался быстрый, почти задыхаясь от тревоги голос, словно опасаясь, что связь оборвётся в любую секунду. — Знаю, что причинил тебе боль, и слова не способны стереть того, что уже случилось. Но, если можно попросить, дай мне шанс ещё раз. Если захочешь поговорить, буду ждать.
Щелчок, и на фоне коротких гудков телефон тихо выскользнул из рук, упав на диван. Взгляд устремился в пустоту, а мир вокруг вдруг потемнел и стал таким тяжелым, как свинец. Второй шанс? После всего, что было сделано? После того, как доверие было растоптано, а чувства стерты так легко, словно ничего и не значило? Особенно после того, как появилась другая, после всех этих горьких предательств, и особенно после беременности Анны.
В груди поднялась буря ярости, в которой переплелись гнев и отчаяние. Как можно было так просто произнести слова, будто весь прошлый опыт, вся боль, все годы совместной жизни — всего лишь неловкое недоразумение, которое можно стереть одним звонком? Каждое воспоминание о счастливых и трудных моментах, о поддержке и предательстве, всплывало и заставляло сердце сжиматься от боли.
Лицо побледнело, а губы задрожали от напряжения, когда ясно стало: сейчас не время для таких разговоров, не время для второго шанса с этим человеком. Руки так задрожали, что единственным спасением было прижать их к лицу, словно это могло остановить нахлынувшую бурю эмоций. В горле заклинило, в груди осталась пустота, и хотя душа требовала плача, слезы почему-то не находили пути наружу. Только холодное оцепенение заполняло всё внутри, оставляя после себя только боль и горечь.
Как могло случиться, что после тридцати лет, после всех радостных и трудных моментов, после бесчисленных примирений и взаимной поддержки, один звонок обернулся таким мучительным напоминанием о предательстве? Ответа не было, и каждая секунда заставляла ощущать, как прошлое вновь оживает, словно старая рана, которая никак не может зажить.
Ольга сразу заметила, как дрожь незаметно пробежала по плечам, а пальцы, словно пытаясь найти опору, крепко сжались в кулаки. Сев рядом, она тихо, почти не издавая звуков, оказалась готова выслушать.
— Что случилось? — голос раздался мягко и осторожно, как будто каждое слово было на вес золота, способное разрушить тонкую грань хрупкого спокойствия.
В воздухе витала какая-то неуловимая тяжесть, каждое слово дается с усилием, но рассказ всё равно начал разворачиваться. Речь шла о звонке, неожиданном, как вспышка в темном небе, о голосе Геннадия — таком знакомом, почти родном, но в то же время чуждом и далеким. Речь заходила о его просьбе вернуться, как будто прошлое могло исчезнуть в один миг и ни о чем не говорить, будто ничего никогда не случалось.
Слова лились неспешно, почти как капли дождя, и Ольга слушала каждую, не перебивая, не бросая быстрых советов и не осуждая. В какой-то момент наступила тишина, а потом, без лишних слов, пришло молчаливое, крепкое объятие, полное тепла и искренности, как будто оно могло развеять всю боль.
— Это твой выбор, — тихо произнес голос, полон заботы и поддержки. — Но запомни: ты заслуживаешь счастья. Рядом с тобой должен быть человек, который искренне тебя ценит и понимает.
Пальцы невольно сжались в ткани юбки, как будто искали в ней хоть какую-то уверенность и защиту от смятения.
— Не знаю, что делать, — голос едва слышно, почти шепотом, пробормотал собеседник, его слова были полны растерянности и тревоги.
Ольга слегка отстранилась, чтобы взглянуть прямо в глаза, где читались страх, сомнения и надежда на понимание.
— Тогда не принимай решений прямо сейчас, — сказала она, нежно сжимая руку, словно передавая частичку своего тепла и уверенности. — Подумай, чего ты действительно хочешь? Без оглядки на прошлое, без страха перед будущим. Просто прислушайся к себе, ведь только твое сердце знает ответ.