— Не заблокировал адрес, не обратился в службу безопасности, а с нетерпением ждал, когда тебе пришлют очередную порцию обнаженки, чтобы с улыбкой блаженного идиота заниматься рукоблудством?
— Все не так.
— А как? Расскажи, мне очень интересно. Потому что все это время, я думала, что у нас все хорошо. Ждала тебя с работы, целовала, ложилась в постель, даже не догадываясь о том, что у тебя в фантазиях прочно поселилась чужая голая жопа.
— Да не было там голых жоп! — сорвался он, — белье было, бикини, топлес, но не более того, просто красивые фотографии.
Черт, что ж так больно-то! Я словно в живую видела, как он рассматривал эти гребаные фотки, с каждым разом увлекаясь все сильнее и сильнее.
— Я и говорю, прыщавый подросток в пубертате. Показали картинку сиськи и все, поплыл.
— Я никуда не плыл. У меня вообще не было ни единой мысли, что это может вылиться во что-то большее. Я просто смотрел красивые снимки, как в журнале.
— И проникся? Влюбился в картинку?
— Это были особые фотографии. Я не знаю, как описать. Марина на них…
— В позе индейки, надетой на вертел?
— Она смотрела в душу!
— Какая душа, Леш? Ты о чем? Она смотрела в трусы и кошелек.
— Хватит поливать ее грязью! Ты не знаешь, какая она!
— Ммм, зато ты, наверное, знаешь как облупленную. Изучил вдоль и поперек по тем самым фотографиям.
— Да отвалите вы от этих фотографий! Это вообще не ваше дело! — завелся он, — Дашка не имела обсуждать это с тобой.
— Это ты от Даши отвали. Она молодец. Лучше скажи, Мариночка уже начала намекать, что не слишком ли жирно оставлять бывшей жене весь дом, купленный в браке?
— Хватит, Лен! Дом останется тебе вне зависимости ни от чего!
— Значит, начала, — хмыкнула я, — шустрая.
— Довольно! Я не хочу больше разговаривать на эту тему, — в его голосе зазвенела сталь, — я свое слово сказал. Дом остается тебе. Остальное — не твое дело. Я нашел подхваты в ЗАГСе, если ты согласна на те условия, что мы с тобой обговаривали, то нас могут развести быстрее. Не придется ждать месяц.
— Так не терпится воссоединиться со своей курочкой?
— Да, Лена! Не терпится! — огрызнулся он, — у нас…
— Да-да, я в курсе. У вас любовь и фейерверки, можешь не повторять. Я согласна, пусть хоть завтра разводят.
Очевидно, что чем быстрее в документах появится отметка о разводе, тем лучше. Если Марине дать больше времени, она будет планомерно капать ему на мозги и рано или поздно прогнет в свою пользу. Как там говорят, ночная кукушка всегда дневную перекукует? Этого я допустить не могла.
— А тебе так не терпится развестись со мной? — съязвил, копируя мою интонацию.
— Да, Алексей. Не терпится! У меня планы на жизнь, в которых нет места предателям. Я очень надеюсь, что после развода наши пути больше не пересекутся.
В трубке на миг повисла тишина, потом Леша внезапно осевшим, надломленным голосом произнес:
— Лен, ну зачем ты так? Я ведь тоже переживаю. Столько лет вместе…
— Бедняга. Мне тебя искренне и от всей души…не жаль.
— Мы же не враги. Я все пытаюсь сделать по-человечески.
Ага, по-человечески, как же…
Сначала передергивал на голые фотографии неизвестной девки, потом в моем же доме оттарабанил подругу дочери, затем выгнал саму дочь, доведя ее до нервного срыва. До самого основания разрушил все, что у нас было. А так да, по-человечески. Просто человек с большой буквы М.
Вслух снова ничего не сказала, только холодно провела границы:
— Мы не останемся друзьями и общаться не будем. Разводимся и каждый идет своей дорогой.
— Как знаешь, — после некоторой паузы, — Я пытался.
Хотелось сказать, что он может подтереться своими попытками быть хорошим после того, как повел себя как самое настоящее говно, но какой в этом смысл? Он все равно ничего не поймет, потому что окрылен новой любовью, а на все остальное ему наплевать.
— До свидания, Алешенька. Как будут новости по разводу – дай знать.
После разговора с мужем даже красивая чашечка не могла спасти от дурного настроения. Я сидела, постукивая пальцами по подлокотнику и смотрела на дождь. В голове крутились разные мысли, в основном хреновые и крайне хреновые.
Марина, конечно, молодец. Хитро придумала. Слала фоточки, показывая все, кроме самого сладенького, нагнетала, распаляя интерес и любопытство, но трусы на месте оставались. Подводила к грани, но последнюю черту не переступала, ведь в женщине всегда должна быть загадка, которую хочется разгадать. И мой муж, увидевший там практически все, горел желанием добраться до финала, поэтому, когда этот финал замаячил не на снимках, а в реальной жизни, нырнул в него, как в омут с головой.
А что, если дело не в Марине? Не только в Марине?
Может, все эти годы я была так слепа, что не замечала в Леше «тяги к прекрасному»? Вроде не дура, внимательная, замечать детали и делать правильные выводы умею, а тревожные звоночки просмотрела. Они наверняка были. Не такие явные, как задержки после работы, пароли на телефонах и следы от помады на рубашке, а что-то по мелочи. Сейчас уже и не вспомнить. Да и на фиг вспоминать? Только душу себе травить, а ей и без того так плохо, что сдохнуть охота.
Надо думать, о том, что дальше.