Стоило об этом подумать и немного полегчало. Значит, на верном пути.
Однако Даша не торопилась отвечать. Гудки шли, шли, шли. Даже когда я скинула и снова набрала ее, ничего не изменилось.
Не до меня, наверное…
С Максом поди опять обжимаются. Хотя нет. У них сейчас жаркая пора на работе – не до обнимания. Скорее всего опять сидит за компьютером, скрючившись как креветка, стучит по клавишам и ничего кроме своих отчетов не замечает.
На всякий случай позвонила еще раз. С тем же результатом.
Ладно, не буду дергать. Сама перезвонит, как освободиться.
Давясь непонятным разочарованием, я спустилась с крыльца и пошла прочь, кутаясь в воротник куртки. И почему-то с каждым шагом все сильнее и сильнее натягивалась невидимая струна внутри меня, и тревога, от которой я пыталась отмахнуться накатила с новой силой.
Пойду-ка я домой.
Погода дурацкая, гулять смысла нет. Тем более одной. Лучше приготовлю какой-нибудь уютный ужин, включу любимую музыку, проведу спокойной умиротворенный вечер…
Я пыталась настроить себя на спокойствие и умиротворение, но вместо этого так разнервничалась, что начало потряхивать изнутри. Еще и транспорт не ехал. Обычно автобус подходил каждые десять минут, а тут десять, пятнадцать, двадцать и ничего.
И одновременно с этим крепла уверенность, что мне надо домой. Немедленно! Прямо сейчас.
Вроде глупость, но тем не менее я вышла из-под навеса остановки и, оглядываясь через каждые два шага, направилась в сторону дома. Потом прибавила шаг. Чуть-чуть. Потом еще чуть-чуть. И еще…
Спустя пару минут, я уже неслась сломя голову, как будто за мной гнались все демоны этого мира. И единственное, чего я боялась – это не успеть.
Куда? В душе не ведаю! Мне просто нужно было как можно быстрее оказаться дома.
Под конец я уже почти практически бежала. Мне не хватало воздуха – я ловила его ртом, как рыба, выброшенная на берег. У меня кололо в боку – я прижимала к нему ладонь, но легче не становилось. Я потеряла перчатку, но даже не притормозила, чтобы ее поискать.
Я уже не в том возрасте, чтобы носиться по улицам, словно дикая коза, но все же неслась. Потому что у меня подгорало. Потому что откуда-то взялось убийственное чувство, что прямо сейчас у меня между пальцев утекают драгоценные секунды.
Я не знала, что это. Интуиция, предчувствие, паранойя. Просто неслась.
До дома оставалось всего ничего – метров триста – а у меня уже кружилась голова, легкие горели, и сердце было готово разорваться.
Давай. Ну же. Еще чуть-чуть.
Прихрамывая и задыхаясь, я вывернула на свою улицу как раз в тот момент, когда яркая куртка мелькнула и скрылась за поворотом.
Это ведь моя Дашка!
Что она делала дома в такое время? Почему не отвечала на звонки, если не была занята работой, и куда собралась?!
С новыми силами я рванула за дочерью. В висках пульсировала только одна мысль – нельзя ее отпускать, куда бы она ни шла.
Буквально выкатившись из-за угла, я крикнула:
— Даша.
Ноль реакции. На голове капюшон, под ним, наверняка, наушники, и мой чахлый крик потонул в музыкальных раскатах.
Я побежала дальше, на ходу вытаскивая телефон, чтобы позвонить ей.
Черт, разрядился! Да что ж так все не вовремя-то?!
Неслась, что есть сил, но казалось, будто топчусь на месте. Как в снах, когда пытаешься куда-то успеть, изо всех сил перебираешь ножками, но никак не подвинешься вперед, дергаешься мертвой точки, как муха, увязнувшая в сиропе.
Дашка явно направлялась к остановке, и мне нужно было нагнать ее до того, как она сядет в транспорт.
Расстояние сокращалось. Пятьдесят шагов, двадцать, десять.
Главное не рухнуть посреди дороги.
Я все-таки нагнала ее. Не в силах преодолеть последние пару метров пристроилась у нее за спиной. Два глубоких вдоха – до вертолетов в голове – и последний рывок.
— Даша! — я схватила ее за локоть и отчетливо почувствовала, как ее перетряхнуло с ног до головы.
Резко обернувшись, она испуганно уставилась на меня. Бледная, почти зеленая, со странно припухшими покрасневшими глазами:
— Мама? Ты что здесь делаешь?
— Бегу за тобой, — с трудом прохрипела я. На улице все так же мело, бросая в лицо горсти колючей снежной крошки. Рядом с нами – ни одного прохожего, будто на всем свете остались только мы с ней. Небо над головами серое-серое, хмурое и холодное. — Почему ты не на работе?
— Отпустили пораньше.
Она замешкала всего на долю секунды, прежде чем ответить, но этого было достаточно чтобы понять – врет.
— Я тебе звонила.
— Да? — вроде как удивилась дочь и полезла в карман за телефоном, — извини, пропустила. У меня телефон, как всегда, на беззвучном. Да, точно, пропущенные.
Я не поверила ее удивлению и извинениям. Все она видела и слышала, просто не отвечала, намеренно игнорировала.
— Куда ты собралась?
Она снова замялась, потом начала как-то бестолково мямлить:
— Я…мне надо… с подружкой договорилась.
Увы, не было у нее подружек. По крайней мере таких, к которым можно нестись посреди дня, забыв обо всем на свете и ничего не замечая вокруг.