Несколько дней мы с Пашей не пересекались. Полдня я проводила в университете, а когда приезжала в офис, там его уже не заставала. Сказать по правде, я была даже рада такому раскладу. С глаз долой из сердца вон, как говорят. И все же мысленно то и дело возвращалась к нему, тут же стараясь увести размышления в какую угодно сторону, только подальше от бывшего мужа.
В этом мне хорошо помогала дипломная работа, которая находилась на финишной прямой. Оставалось только привести в порядок все ссылки и сноски и правильно оформить содержание. На одно внешнее оформление работы уходило неимоверно много времени, но я не могла доверить это никому. Может быть, нужно учиться делегировать обязанности, но конкретно это задание я решила довести до конца самостоятельно. Какой из меня руководитель, когда я не могу справиться с дипломной работой?
Рабочий день подошел к концу. Сидя за столом, я заканчивала разговор по телефону с мамой, которая рассказывала, как они с отчимом устроились в реабилитационном центре в Германии, когда ко мне в кабинет постучались.
— Войдите, — тут же откликнулась я. — Мам, мне пора, я очень рада, что у вас все хорошо, созвонимся завтра, ладно? — Я улыбнулась, хотя собеседница и не могла этого увидеть.
— Хорошо, доченька, до завтра, — сказала она и положила трубку, а я повернулась к двери. Сердце привычно екнуло. На пороге стоял Паша, держа одну руку за спиной.
— Привет, — он как будто не осмеливался войти.
— Привет, проходи. — Кивнула ему. Мне очень хотелось казаться невозмутимой и спокойной, поэтому я натянула маску равнодушного благодушия, приготовившись удерживать ее все время, пока он рядом.
— Есть пара минут? — спросил бывший муж и вытащил руку из-за спины. В ней оказалась бутылка.
Я приподняла брови.
— Мы что-то празднуем?
— Да, Бауфман только что прислал подписанные документы. Мы заключили контракт, поздравляю, — сдержанно сказал Паша. — Это традиция: после заключения крупной сделки праздновать.
Я хмыкнула и вздохнула.
— Ну, давай.
Паша внезапно вытащил из карманов пиджака два высоких бокала. Я хохотнула.
— Ты как фокусник. Я даже не заметила, что в карманах что-то есть!
— Могу, умею, практикую, — улыбнулся бывший муж и с тихим хлопком открыл напиток, налив мне и себе.
Это хлопок показался выстрелом в грудь, так больно было смотреть на Пашу, такого близкого — руку протяни и дотронешься, и одновременно бесконечного далекого. Он сам разлучил нас, проложил между нами бездонную пропасть. Пришлось почти до крови закусить губу, чтобы не выдать эмоции.
Павел протянул мне напиток и, когда я взяла его, дотронулся кромкой своего бокала до моего.
— Ты проделала огромную работу, я восхищен тем, как ты разговаривала с Бауфманом, уверен, он под впечатлением.
— А ты? — вырвалось у меня против воли, когда я пригубила терпкую жидкость, которая щекотала рот пузырьками.
— А я… — Паша запнулся. Он стоял, опершись ягодицами о край стола. — А я всегда был под впечатлением от тебя.
— Был… — снова хмыкнула я, задумчиво глядя, как сотни пузырьков отрываются от дна бокала и неторопливо поднимаются к поверхности. Это завораживало.
— Юль, — вдруг произнес Паша хрипло.
Вскинула на него взгляд и не смогла держать маску, которую не собиралась снимать. Я поняла, что на лице отразились все эмоции, которые испытываю. Кажется, все это отзеркалил бывший муж. Считывала каждое чувство, мелькавшее на его лице, и не понимала, что происходит. Паша тяжело дышал, как будто только что поднимался по лестнице на высокий этаж. Одним махом он опустошил все содержимое бокала.
— Что?.. — откликнулась я, понимая, что момент настал: все-таки пора поговорить. Этот разговор все равно рано или поздно произошел бы. В нашем случае — поздно, очень поздно. Уже ничего не исправишь.
Не в силах больше выдерживать его взгляд, я поставила недопитый напиток на стол и поднялась, глядя на вечерний город. Через огромные окна в пол хорошо было видно, что уже зажглись фонари и свет в соседних офисных зданиях. На западе догорали последние отблески розового заката, переходя в ультрамариновое чистое небо, которое градиентом становилось все темнее и темнее, чернея на востоке.
Услышала, что Паша налил себе еще и так же залпом выпил.
— Почему ты такая спокойная? — с придыханием спросил бывший муж, стоя позади.
Повернулась к нему, ощущая, как все внутри трясется, и прижала руки к туловищу, чтобы не выдать дрожь.
— А что мне нужно делать? — Голос тоже немного дрожал, но с этим я уже ничего не могла поделать.
— Не знаю, Юль, не знаю! — Он нервно шмыгнул носом, резко проведя пятерней по своим волосам от лба к затылку.
— Ну, как узнаешь — скажешь, — ответила резче, чем планировала.
Чего он хочет от меня? Чего добивается? Разбередить рану? Потоптаться по еще дымящемуся пепелищу? Но уже поздно. Все сгорело, все!
Вдруг бывший муж оказался около меня. В два больших шага он встал так близко, что я ощущала аромат его туалетной воды, смешанный с запахом тела. От этого в горле встал ком. Господи, как трудно! Как больно! Невыносимо находиться с ним рядом!