— Наори на меня, — сказал он почти шепотом. — Устрой сцену, — добавил громче. — Ударь, черт тебя дери! — это он произнес уже в полную силу. — Ну же! — Паша сделал еще шаг ко мне.
Он резко поднял руки, положив их на стекло по обе стороны от моих плеч. Я дернулась от этого движения, но не могла отвести взгляд от его серо-синих глаз, которые сейчас отражали небо и сами казались темнее, чем были на самом деле.
— Я заслужил! Не молчи, Юля! — уже не таясь, крикнул он мне в лицо, а у меня внутри все сильнее закручивалась тугая пружина. Я как будто физически стала меньше, и вся сжалась. Как бы ни старалась сохранять остатки самообладания, почувствовала, что глаза застилает пелена слез. Они потекли по щекам беспрерывным потоком.
— Это
Покачала головой, все еще рассматривая его лицо с расстояния нескольких сантиметров.
— Только я не стану облегчать твое состояние.
— Юль… — Паша сказал это очень тихо, почти хныкнул, словно маленький мальчик. — Я так не могу, мне очень плохо…
На лбу у него выступила испарина, а в глазах стояли непролитые слезы.
— Ш-ш-ш! — Я почти упала ему на грудь, приложив указательный палец к его мягким губам. — Молчи… — Все качала и качала головой. — Я не хочу ничего знать…
Он со стоном безысходности прижался влажным лбом к моему.
— Юля, пожалуйста!.. — воскликнул он шепотом.
— О чем ты просишь?.. — выдохнула ему в рот.
— Я не знаю, — шепнул он растерянно. — Она мне даже не нравится, я никогда не думал о ней в этом плане… Не понимаю, как это произошло…
Он касался меня только лбом, а я держала ладони на его груди, ощущая сильное и быстрое биение сердца. Оно словно убегало от кого-то. И как же хотелось сократить оставшиеся миллиметры и прижаться губами к его губам! От этого меня бросило в жар, а голова закружилась.
— Черт бы тебя побрал, Сорокин, — исступленно воскликнула я вполголоса, потому что мы находились слишком близко друг от друга. — Черт бы тебя побрал, — добавила еще тише. — Я так тебя ненавижу…
Не знаю, кто сделал это первым, кто преодолел оставшееся расстояние, но наши губы все-таки соприкоснулись, всего на один миг. И кто знает, что могло бы случиться дальше, если бы нас не прервали, но дверь резко распахнулась. Мы отпрянули друг от друга, как подростки, застигнутые за чем-то неприличным.
— Нельзя сюда, я же сказал! — кричал из приемной помощник, пытаясь оттеснить от входа мою бывшую подругу, но она всегда была не из робкого десятка.
— А, вот вы где, — оглядела нас обоих Вета. Мне кажется, по нашему виду можно было сразу сделать соответствующие выводы, что здесь происходило. Все случилось слишком быстро, и я не успела взять себя в руки. — Что ж, даже хорошо, что я нашла вас обоих.
Вета, словно королева, прошествовала к моему столу, извлекая на ходу из сумки какую-то бумагу.
— Зачем ты пришла? — раздраженно спросил Паша.
— Потому что ты не отвечаешь на мои звонки.
— Сергей, закройте дверь! — выпалила я. Не нужно, чтобы об этом разговоре знал весь офис. Помощник беспрекословно выполнил приказ, исчезнув в приемной.
— Нам не о чем говорить, — отрезал мой бывший муж. — Я больше не хочу видеть тебя и вообще знать о тебе что-либо.
— А придется, мой дорогой, — усмехнулась девушка и протянула ему какой-то документ. — Каждое действие имеет последствия.
Я не знала, что там написано, но ком в горле стал настолько невыносим, что я едва могла вздохнуть.
Лицо Паши на глазах менялось, он становился все бледнее, а потом смял бумагу и отбросил ее от себя, словно гремучую змею. Он круто развернулся на невысоких каблуках туфель и с совершенно невидящим взглядом вышел вон из моего кабинета.
Я непонимающе глянула на Елизавету. Она с невозмутимым видом стояла на том же месте.
— Что там?.. — спросила, борясь с голосом, который совсем не слушался, получилось очень сипло и тихо.
Я не хотела видеть ее, не хотела слышать ничего о ней, но она вихрем ворвалась в мою жизнь, нарушила личное пространство и то хрупкое равновесие, которое я пыталась восстановить после двойного предательства.
— Сама посмотри, — как-то высокомерно бросила мне подруга и вышла вслед за бывшим мужем.
Я сглотнула и подошла к смятому листку, нагнулась, ощущая дрожь во всем теле, и развернула злосчастный документ, уже понимая, что сейчас увижу.
Это было заключение от врача. Но не слова мне бросились в глаза, а небольшой квадратный листик с черно-белым снимком УЗИ, прикрепленный к основному документу железной скобой. Еще не прочитав диагноз, я знала, что там будет написано. На темно-сером смазанном снимке виднелось маленькое черное пятнышко. Сердце сжалось так сильно, что я схватилась за грудь, пытаясь унять боль, которая из душевной уже переросла в физическую.
«Беременность, срок три-четыре недели», — гласила запись.