Все эти месяцы в разлуке, пока я занимался наследством и заключением сделок для открытия новых филиалов, тосковал по Юле. Старался отвлекаться, но это не всегда получалось. А теперь, увидев ее, понял, что тоска достигла апогея. Вот эта девушка, по которой я схожу с ума, совсем близко, а я не могу подойти к ней и по-хозяйски приобнять за талию. Не могу пригласить на танец, не могу поцеловать даже в щеку. Невыносимое чувство!
Хватит, Паша! Соберись! Ты жил как-то без нее, и сможешь жить и дальше. Сначала будет трудно, но с каждым годом будет становиться все проще и легче думать о ней только как о бизнес-партнере.
Успокаивал себя как мог, только это не особо помогало. Между тем у меня были вопросы первостепенной важности. Как только прилетел, тут же написал Вете. Мы так и не сделали анализ на отцовство, и это меня угнетало. Из-за вынужденного отъезда Веты, а потом и моего мы не смогли встретиться. Эта беременность совсем не вписывалась в мою жизнь. И хотя я обещал, что больше не дам Вете ни копейки, пока не узнаю, мой ли это ребенок, все же регулярно отправлял ей деньги. Не мог иначе. А вдруг я не прав? Вдруг догадки, что я просто не мог изменить Юле, неверны? Да, я ей этого никак не докажу. Но мне важно было знать
Однако я по-прежнему не мог понять, что не так с моими воспоминаниями. Мозг как будто блокировал часть событий от меня самого. Я был почти уверен, что упускаю из виду нечто очень важное, какую-то деталь, которая помогла бы понять, увидеть всю картину целиком.
Бал проходил прямо в актовом зале центра эндопротезирования. Бауфман лично организовывал благотворительный вечер. Я прекрасно его понимал, одним выстрелом он убивал двух зайцев: помогал детям и делал отличную рекламу клинике. Пригласили кучу прессы, я видел камеры и журналистов с микрофонами. Они подходили то к одному, то к другому гостю. Заметил, что они приблизились и к Юле. Та лучезарно им улыбалась и что-то рассказывала на камеру. Я знал, что она не любит общаться с незнакомыми людьми, но со стороны об этом и не скажешь. Так ею залюбовался, что упустил момент, когда она закончила говорить и обвела зал взглядом, наткнувшись им на меня.
Я встрепенулся и попытался сделать вид, что только что пришел. Поправил бабочку и собирался идти к ней, когда понял, что она сама, кивнув журналистам, направилась в мою сторону. Душа ушла в пятки. Хотелось бежать, словно маленькому мальчику. Куда угодно, лишь бы подальше от ее взгляда!
Юля
Я пришла раньше Паши. Вечер был организован великолепно. Нечасто в своей жизни я посещала такие мероприятия, хотя отчим брал меня и маму несколько раз на благотворительные балы. Но сейчас все было по-другому. Я пришла одна. А деловой партнер и по совместительству бывший муж куда-то запропастился!
К счастью, скучать не пришлось. Сначала меня встретил хозяин вечера. Мы с Бауфманом поговорили, не о делах, этого и так у нас было с избытком. Мы часто с ним созванивались. Нет, мы побеседовали о каких-то ничего не значащих вещах, потом ко мне подошли другие знакомые по работе. Сказать по правде, здесь оказалось много тех, с которыми я так или иначе уже контактировала. И все же я искала в толпе глазами Пашу и не находила, от этого ощущая себя неуютно.
А потом ко мне подошли журналисты, на пару минут я отвлеклась, а когда мы закончили разговор на камеру, я наконец его увидела. Сердце ушло в пятки, а меня всю словно кипятком обдали. Почувствовала головокружение, которое уже давно меня не беспокоило. Старалась не показывать виду, что он
На подгибающихся коленях все же пошла к нему, стараясь держать выражение лица спокойным и благодушным. Мой вариант маски, за которую я прячусь, чтобы не показывать, когда меня что-то волнует.
Я огибала танцующие пары и официантов, которые разносили подносы с напитками. Диджей крутил какую-то классику в современной обработке, которая идеально подходила к здешней обстановке.
Паша, видя, что я к нему направляюсь, поправил бабочку. Движение показалось мне неосознанным, как будто он хотел оттянуть ворот рубашки, но в последний момент одернул себя.
— Привет, — подошла я и улыбнулась только уголками губ.
— Привет, — сказал Паша, внимательно вглядываясь в мое лицо.
Сегодня мне сделали яркий вечерний макияж под стать платью, особенно выделялись глаза — смоки айс. Было очень непривычно видеть свое отражение в зеркале. С таким макияжем точно нельзя плакать, иначе стану пандой. Но я уже давно не рыдала так, как в первые недели после нашего расставания. Порой просыпалась в слезах, во сне не могла себя контролировать, а вот во время бодрствования — вполне. Он больше не увидит моих слез. Никогда. Хватит из-за него реветь.
— Ты выглядишь… — Паша набрал в грудь больше воздуха и покачал головой.