Кареглазый, темноволосый, он был красив, но при этом слишком холоден. Чертам его лица, словно вырезанным из камня, недоставало мягкости. Высокие скулы, прямой нос, четко очерченные губы, густые темные брови и нереально длинные черные ресницы, ямочка на подбородке. О да, можно было представить, сколько юных дев и опытных дам пало к ногам искусителя! А голос… Наверняка он использовался как безотказное оружие для соблазнения тех, кому удалось выжить в первом раунде.
— Меня зовут Марк, — выдохнул мне на ухо, запуская по спине табун взбесившихся мурашек.
Я же говорю — спасайся, кто может! У меня не было никаких шансов на побег… Ладно, потанцуем.
— Инга.
Наши взгляды встретились, и я утонула в омуте карих глаз. Марк рассматривал меня не спеша, вдумчиво, как коллекционер изучал редкую находку, случайно обнаруженную на прилавке захолустного магазинчика. Его взгляд оставлял на коже горячий след, как и прикосновение сильных рук. Воздух между нами загустел, каждый вдох давался с трудом, звуки толпы отдалились. Я дернулась, желая увеличить дистанцию, но нет, куда там!
— Сейчас будем танцевать, Ин–га.
Он медленно произнес мое имя, разбивая на слоги, словно пробовал его на вкус. Получалось очень интересно, необычно… И странно…
Марк удерживал меня за талию, а я не могла поднять руку и положить ему на плечо. Казалось, что как только я это сделаю, цепь замкнется и… Вот это «и…» пугало до чертиков, потому что результат был абсолютно непредсказуем! Рванет, разнесет все в хлам или согреет, успокоит?
Нужно было прийти в себя, поэтому я перевела взгляд на Милену, сидящую за столиком. Та подмигнула и показала большой палец, одобряя выбор партнера. Класс! Как будто у меня был тот выбор, ага!
— Я не кусаюсь, Ин–га, — Марк аккуратно коснулся моего подбородка указательным пальцем, возвращая взгляд на себя. — Тебе нечего бояться.
Ага, мы уже перешли на «ты». Быстро, однако!
На сцене менялся исполнитель, на большом экране пролистывался список песен, работающий микрофон усиливал звуки шагов, шелест одежды. Зрители негромко переговаривались, лениво потягивая коктейли.
В зале царил полумрак, но вот софиты вспыхнули и сошлись в одной точке сцены, зазвучала новая мелодия. Вернее, не новая, а старая. Уитни Хьюстон с песней из легендарного «Телохранителя» клялась в вечной любви. Музыка пробирала до дрожи, до мурашек, а голос молодого парня — кажется, контртенора, — заставлял колени подгибаться… I will always love you… Я буду любить тебя вечно.
Он все сделал сам. Взял мои руки и положил себе на грудь. Медленно качнулся в такт музыке, сделал первый шаг. Я шла за Марком, как слепая, не глядя, не думая. Под пальцами рвано, неправильно и слишком близко гремело чужое сердце, поэтому я переместила правую руку на плечо мужчины. Так было спокойнее, безопасней, чуть дальше от чужой неведомой души.
Я буду любить тебя вечно… Эта песня звучала на нашей с Глебом свадьбе. Я — в длинном белом платье, он — в черном смокинге. Мы были красивой парой. Наша «вечная» любовь прожила всего шесть лет. Короткий век, что уж там…
Все мои усилия пошли прахом. Осколки, собранные за пару дней в уродливое подобие меня, снова разлетелись в разные стороны, как кегли от точного удара тяжелого шара. Страйк.
Любовь… Вечно…
Так не бывает.
Черт! Стоило Пиковой Даме на миг отвернуться и ослабить контроль, как меня — Ингу развезло на эмоции.
Жестокая память о недавнем прошлом захлестнула с головой, как девятый вал — утлый челн, закрутила, и, оглушенную, выбросила на берег. Хватит! Беззвучно всхлипнув в последний раз, я передала управление своей сильной половине. Пиковая Дама, твой выход! Что там у нас происходит?
У нас… Карие глаза мужчины смотрели спокойно, понимающе. Марк не задавал вопросов, не выдал традиционное «все будет хорошо» и «что случилось?», он просто… просто был.
Я и не заметила, как подошла к мужчине еще ближе. На несколько минут Марк стал надежным убежищем. Меня прижали к широкой груди, обняли за талию, поддерживали в районе лопаток, создавая уютный кокон из тепла и защиты. Мы мягко покачивались под музыку, топчась на одном месте. Эти скупые движения были мало похожи на танец, но в том, что я прочувствовала, Марк оказался идеальным партнером. Спасатель, одно слово!
— Ин–га, — тихий баритон мягкой лапой коснулся моего слуха. Так приятно. — Ин–га…
— Ты здесь подрабатываешь? — чтобы отвлечься от грустных мыслей, я несла всякую чушь. — Днем — спасателем, а вечером — в баре охранником?
Плечи мужчины как–то странно дернулись, мочку моего уха обожгло горячее дыхание.
— Ты слишком наблюдательная, Ин–га. И ты права, я подрабатываю…
В этот раз улыбка была открытой, а черти в карих глазах танцевали жаркое танго. Никогда не думала, что мое имя может звучать вот так. Ин–га… как песня ветра в ветвях цветущей яблони. Красиво.
Не знаю, как, но Марк помог мне пережить сложный момент, подставил плечо, грудь и сильные руки, а в ответ… Вот черт! Пара слезинок оставила на белой рубашке уродливые пятна! Так стыдно, что я все–таки заплакала!