— Я привезу тебе корону, Эль, — сказал он вдруг. — Сделаю тебя императрицей, а ты поклянись, что будешь со мной всегда.
Это была самая нелюбимая часть наших вечерних разговоров, но для Него мои клятвы имели вес, поэтому я клялась.
Потом тепло попрощалась с милым и отодвинула зеркало. Прислужница сразу же забрала его и ушла, а вместо нее в дверь проскользнула Инес.
Вейра Инес — Пустая, что наложило скорбный отпечаток на ее внешность и жизнь. Она так отчаянно некрасива, что мне стыдно быть собой с ней рядом. Иногда… она так смотрит.
Боком, вразвалочку вейра Инес прошла к софе и закопошилась, расправляя складки дорогого атласного платья. Несколько секунд она изучающе смотрела на меня, и наконец сказала:
— Садись, рассказывай, как прошел твой день.
Инес задавала те же вопросы, что и Он, но спрашивала подробно и с каким-то затаенным удовольствием. Какие серебро я разобрала, как рассортировала, в какой последовательности складывала в сундуки. Сама ли я этот сундук несла.
Я села и взялась перечислять переделанные за день дела. Поначалу я обижалась, когда вейра Инес давала мне задание, а после садилась рядом и наблюдала за мной. Наверное боялась, что бывшая приютская девчонка утянет дорогую брошь или съест лишний кусок хлеба. Но, кажется, ей доставляло огромное наслаждение просто смотреть, как я протираю картинные рамы или пытаюсь оттереть с серебряного блюда темное пятнышко.
— Ты бы хотела иметь дар? — спросила она вдруг, когда я пересказала ей свой нехитрый распорядок дня.
Некрасивые блеклые глаза ожили в ожидании моего ответа.
— Не знаю, вейра…
— Называй меня матушкой, дитя, мы, считай, породнимся скоро.
— Не знаю, матушка, — призналась искренне. — Я живу без дара всю жизнь.
— А императрицей стать хочешь поди, — жестко упрекнула Инес, но на этот раз я промолчала.
Вейра Инес боялась, что мое согласие на брак с Ним продиктовано выгодой. Он ей сын, а я бесприданница-вея, которая в случае удачного восстания станет императрицей.
— Не буду скрывать, хочу просить сына тебя сделать наярой, ему не выгодно брать женой вейку-бесприданницу. А женится он пусть на дочери клана Виладжо, у них вторая дочка красавица, каких свет не видел, и даром не обделена.
Первая дочь клана Виладжо была Истинной императора-узурпатора Теофаса. Кажется, она исчезла при невыясненных обстоятельствах, и император винил в этом Его. Потому Он и держал меня со своей матерью в замке на краю света, о котором ни одна живая душа не знала.
— Наярой не соглашусь, — сказала честно и не задумываясь. — Мне очень жаль.
В моем понимании ни один герцог на земле не стоил моей свободы. Правда в груди защемило, милый был дорог мне, хоть мы виделись не так часто, как хотелось бы.
— Брезгуешь моим мальчиком, простолюдинка Эль? Наярой становится не хочешь, воображаешь о себе, — медленно и тяжело выговорила Инес. — А мне вот и наярой стать не предложили, выкинули, как салфетку. А сын-то у меня какой, а?
Всякий раз, когда я пыталась узнать о милом больше, меня мягко, но твердо осаживали.
— Я люблю тебя выше звезд и глубже океана, Эль, разве этого недостаточно? — упрекал милый.
Мои расспросы были ему неугодны. Матушка Инес тоже не выносила моей напористости, да и прислуга молчала, как воины-смертники на допросе. Нет-нет, я не смела жаловаться на судьбу! Просто… Просто было очень странно в один миг оказаться не осиротевшей веей, а возлюбленной второго человека в Вальтарте, жить в замке, полном роскоши и слуг, и не сметь задать ни одного уточняющего вопроса.
Об Инес и своем милом я знала совсем немного, поэтому сейчас, когда матушка вдруг разоткровенничалась, невольно затаила дыхание. На миг вейра Инес заколебалась, словно пыталась силой воли заставить себя замолчать, и я совершала самый отвратительный поступок в своей жизни.
— Так ведь это очень хорошо, что вас не взяли наярой, — сказала с лживым сочувствием, надеясь спровоцировать матушку на дальнейшую откровенность. — Нельзя отдавать свою свободу в руки мужчине.
Глаза Инес полыхнули застарелым гневом и болью.
— Это смотря какой мужчина, глупая девочка! Это было так давно, а я помню так, словно только вчера…
В тот день она сопровождала свою подругу — одаренную иномирянку, обязанную посетить императорский бал. Инес тоже была иномирянкой, но… Пустых при дворе не приветствовали, ее и пустили, лишь потому что Ольга отказалась ехать без нее. Ольга могла себе позволить немного покапризничать, она только-только стала графиней нир Виладжо, и высокопоставленный муж ради нее готов был снять с неба обе луны и даже взять в дом Пустую.
Инес ехала на бал и с трудом понимала, кто она. Не слуга, не родственница. Некрасивая баба, взятая из милости.
Ольга была добра к ней, с садика дружили, как-никак, и Инес бы смирилась. Нет у нее магии и не надо, раньше тоже не было, и красоты особой не было, да и особенного ум бог не дал. На балу дракониры отворачивались, скривившись, а драконицы отшатывались и закрывались веерами, дети смеялись, показывая пальцем.
