Лильен и сегодня проявила пунктуальность: появилась у главного входа во дворец, где мы ожидали её, как раз к назначенному времени. Она степенно спустилась по ступеням, кокетливо придерживая подол сияющего золотом платья. В Альлирии принято провожать усопших в белом, но смерть жрецов — особый случай, потому я приказал подготовить для своей супруги одежды определённого цвета.
— Добрый день, Аргос, — мягко улыбнулась она, опираясь на предложенную ей руку. — Прости, я вчера заснула, — произнесла шёпотом, внимательно следя за моей реакцией.
— Ты так сладко спала, я не стал будить, — она боялась моего гнева, потому старался говорить как можно спокойнее.
— Погода так резко поменялась. И как раз на день похорон, — напряжение покинуло её тело, она заговорила свободнее.
— Это не изменит наших планов. Возможно, Солуа проявит благосклонность, если мы проводим её жрицу со всеми почестями.
— Мне немного страшно идти в храм, — призналась она, коснувшись шеи.
Сквозь плотную ткань платья на миг проступили очертания медальона.
— По традиции тебе следует начертать изображение солнца на лбу жрицы, но если тебе страшно, это сделаю я. Наверное, так будет лучше.
— Спасибо, — отозвалась она хмуро. — Малену нашли?
— Нет. Никаких следов.
— Очень жаль.
Я подвёл Лильен к карете, помог ей забраться внутрь и потом залез сам. Девушка подвинулась, позволяя мне занять скамью возле неё.
— Не скучайте, — Джонас подмигнул нам и захлопнул дверь.
Лильен почти не обратила на него внимания, она задумчиво смотрела в окно. Карета медленно двинулась в путь, миновала крепостные стены, а жена продолжала молчать.
— Вы с Мирайей быстро нашли общий язык, буквально за две фразы, — наверное, если бы не заговорил, она бы так и хранила безмолвие.
— Охранники рассказали? — улыбнулась Лильен. — Это фразы из детской сказки.
— Понятно. А «ёшкин кот»?
— Кот Бабки-Ёжки.
— А Бабка-Ёжка кто? — заинтересовался я.
— Баба Яга, костяная нога. Ведьма, что живёт в лесу в избушке на курьих ножках, дружит с нечистью, временами позволяет гостить у неё путникам, а иногда ест детей. Чтобы попасть к ней в дом, надо произнести фразу: «Избушка-избушка, встань к лесу задом, а ко мне передом». Она разворачивается и пропускает.
— Ни разу не слышал, — её рассказ помог на время забыть о тревогах.
— Мало кто слышал. Потому мы с Мирой так друг другу обрадовались. Она замечательная.
— Жаль, что она скоро уедет со Стеином. Лорды спешат вернуться в свои провинции. Выпадение снега может означать возвращение катаклизмов.
— Но ведь катаклизмы — знак конца света, — её голос стих от страха, а глаза расширились.
— Да, этот мир на грани. Если боги не вернутся, он погибнет.
— Боги… Мне сложно поверить в их существование, — помотала она головой.
— Даже после появления у тебя медальона?
— Магия как раз не удивляет, — ответила она, вновь отворачиваясь к окну. — А вот существование высшей сущности, способной творить миры, никак не укладывается в голове. О, приехали.
Карета плавно подъехала к широким ступеням храма солнца. В обычное время эта площадь пешеходная, но по случаю похорон её частично перекрыли. Церемония была непубличной, пригласили только родственников, близких и представителей аристократии. Свободный доступ получили лишь драконы, как исконные последователи семи богов.
Мы покинули карету, и я повёл Лильен по широким мраморным ступеням к входу в храм, теряющемуся за выстроенными в шахматном порядке квадратными колоннами. В солнечное время вкрапления магически усиленного стекла в кладке создают золотые световые лучи. В ясный день это здание прекрасно от основания до самой купольной крыши.
В зале с высоким потолком тоже царила серая темень из-за погоды. Прямо под стеклянным куполом восстановили алтарь богини. Каменное изображение Солуа стояло, подняв над головой стеклянный шар. Под её ногами рассыпались золотые монеты и янтарь. А прямо перед алтарём, на пьедестале, лежала Ипонена. Тело жрицы укутали в золотистый саван, обожжённое лицо скрыли маской.
— Как жаль, что Малена не здесь. Надеюсь, она жива, — прошептала Лильен, судорожно цепляясь за ткань пальто на изгибе моего локтя.
— Поиски не завершатся, пока мы её не найдём, — заверил я девушку, подводя к телу погибшей.
Джонас встал подле Лильен. По левую руку от меня занял место Стеин. А возле Джонаса приостановились Витар, Бранд и Юнас, изумрудный лорд. Самый юный и своенравный среди нас.
— Ого, у него ирокез, — тихо пробормотала Лильен.
— Что? — удивился я.
— Причёска. Это изумрудный лорд?
— Да, лорд Юнас.
Услышав, что мы говорим о нём, он подмигнул нам зелёным глазом и провёл двумя пальцами по выбритым почти под ноль волосам у уха. Ото лба вдоль всего черепа оставалась полоска длинных волос, которые он периодически приподнимал, формируя боевую причёску его клана.
Мы подождали ещё пятнадцать минут, когда зал наполнится драконами, после чего я вышел вперёд, чтобы начать церемонию прощания. Сегодня предстояло озвучить жестокую правду и пояснить причины своих поступков.
