Мы покинули ложу и спустились в торжественный зал, где должен был пройти банкет. Вдоль стен растянулись столы с закусками и напитками, в дальнем углу расположился небольшой оркестр и принялся за исполнение первых композиций. Гости постепенно заполняли помещение. К Аргосу, само собой, тут же рванули практически все. Кто-то здоровался, кто-то знакомил родственников и друзей, кто-то пытался завести праздную беседу. А меня нагло украла мачеха.
— Мне казалось, с закреплением брака всё решено, — прошептала она мне на ухо, под руку ведя к столу с закусками.
— Если бы не вмешивались посторонние. Но я приняла меры в ином направлении, — протянула многозначительно. — Внесла изменения в завещание, — произнесла громко.
— Да? — она мимолётно выдохнула с облегчением, возводя вокруг нас полог тишины с помощью артефакта. — Нам с Блезом стоит собирать вещи?
— Мне не доказать твоего участия в смерти отца, но Блез всё же его сын. Или стоит проверить?
— Наконец-то ты отрастила клыки, — поморщилась она. — Но на меня удобнее всего было свалить и подозрения в убийства, и покушения на тебя. Вы с дедом легко приняли эту версию и не пытались разобраться. Диодора убила не я, Лильен. Следы вели к церкви Трёхликого, и мне пришлось для нашей безопасности прервать расследование и задуматься о том, как нас всех защитить. Помнишь, я начала настаивать на посещениях служб? После этого и прекратились покушения на тебя.
— И ты только сейчас мне об этом говоришь? — прошипела я. — Почему не предупредила Лил… меня раньше?
— Потому что ты бы мне всё равно не поверила. Я изображала слепую веру в Трёхликого за всех нас.
— Значит, отец не просто так поддерживал храм солнца?
— Твоя мать была жрицей солнца. Но ты снова мне не поверишь. Да и былое это.
— Что?! Мама… Подожди… Почему же ты говоришь сейчас?
— Потому что… ты могла по наивности заинтересоваться верой в Солуа. Меня устраивало, что ты прячешься, лишний раз не выбираешься в свет и проявляешь осторожность. Я выполнила свой долг перед твоим отцом, защитила тебя, разве что от неудачного брака не уберегла, но ты хоть жива. А любить тебя я не была обязана. Теперь… мне кажется, ты готова к этой правде. И должна осознать, насколько всё опасно, — покачала она головой. — Умоляю, Лильен, соблазни мужа, рожай, посвяти себя детям. И больше не смей появляться в храме солнца, если хочешь сохранить жизнь. А когда к тебе подойдёт кардинал, заверь его, что просто не можешь ослушаться золотого лорда.
Вот и сгоняла развеяться в театр. Столько нового узнала…
— Я подумаю над тем, что сказать, — пробормотала, заметив того самого кардинала.
Никифорос был сухощавым мужчиной лет пятидесяти семи, невысоким, лысеющим. Глубоко посаженные карие глаза обводили толпу покровительственным взглядом, на тонких губах играла благостная улыбка, которая дрогнула и стала шире, когда он заметил меня.
— Драконы спасли наш мир, но при постоянных катаклизмах жилось спокойнее, чем сейчас, — проворчала Реико. — Говорила же я тебе, выходи за Вестера. Он был от тебя без ума, ты бы вила из него верёвки, и вы бы до старости на пару создавали свои артефакты. Нет, ты влюбилась в дракона… — упрекнула, развеивая полог.
Признаться, то же самое я бы и сама желала выговорить Лильен. За ней действительно ухаживал милый юноша. Не красавец, не атлет, зато из хорошей семьи, при образовании, должном воспитании и без повышенной властности. Он разделял увлечения Лильен, они бы составили отличную партию. Но появился Аргос, окружил заботой, проявил обаяние, пообещал защиту, и неискушённая в любви девчонка растаяла. Как начинаю подтаивать и я от золотых взглядов мужа.
— Лильен Поулус, рад снова вас видеть, — доброжелательно улыбнулся Никифорос, подавая мне руку.
Перед службой было принято целовать его кольцо со знаком Трёхликого, Лильен проходила через это множество раз, вот только мы находились не в церкви. Гад ставил меня в неудобное положение. Во-первых, принижал мою значимость, во-вторых, бил по Аргосу. Видимо, потому муж и замер, наблюдая за мной краем глаза.
— И я вам очень рада, кардинал! — схватившись за его руку, потрясла её в активном приветствии.
— Очень мило, — улыбка Никифороса стала натянутой, он поспешил спасти от меня свою конечность.
— Как вам представление, не смутили нестыковки с книгой? — поинтересовалась я, стремясь задать свой тон предстоящему разговору.
— Книга? — переспросил он, но быстро опомнился. — Я хотел обсудить не представление, а ваш духовный облик, дитя.
Перевести тему не удалось…
— Госпожа, — поправил его подошедший Аргос. Его рука собственнически легла на моё плечо. — Она ваша госпожа, кардинал.
— Все прихожане для меня равны, я забылся, золотой лорд, — он чуть склонил голову в приветствии. — Раньше Лильен стабильно посещала каждую службу, но я не видел её уже два месяца.
— И не увидите, Лильен перешла в золотой клан, — отрезал он. — Всё её время посвящено мне и науке, — смягчил ответ, чуть улыбнувшись.
Вот только кардинал не спешил улыбаться в ответ, его лицо ожесточилось.
