Интерес к саботажу тут же поутих и мужчины принялись обсуждать насколько полезно или вредно будет иметь под своим началом нескольких “пауков-переростков” — это был самый мягкий эпитет, коим они одаривали арахнидов.
— Твоя семья поражает, — сказал Даньян, протягивая мне флягу и тем самым заставляя обратить на него внимание.
Хватило только взгляда в сторону густых теней из-под ресниц (света было слишком мало, чтобы посмотреть прямо в глаза), как сердце в моей груди снова зашлось и мне пришлось буквально выхватывать из широкой ладони ёмкость, умирая от желания смочить резко пересохшее горло.
Да что такое со мной творится??? Может Райша была права? Стоило отлежаться перед тем, как спускаться сюда? Неужто это симптомы приближающейся лихорадки?
М-м-м, как бы всё было просто, если б дело оказалось именно в ней, а не в мужчине, вызывающем эти странные приступы…
Наблюдая за тем, как я жадно поглощаю воду с примесью специального отвара для поддержания сил, Даньян с отчего-то прорезавшейся хрипотцой в голосе добавляет:
— Имея такую силу, Аджарди просто прятали её.
— У нас было всё, что нужно: деньги, власть, почёт и безопасность, — произнесла я, едва закончила пить. Вот только, при взгляде на то, как Даньян берёт возвращённую мной флягу и спокойно отпивает из неё, она вернулась едва ли не с прежней силой. Правда гордость взяла вверх и, чтобы не выказать своего состояния, я зачастила, желая отвлечься: — Зачем обращаться к таким опасным секретам семьи, пока в том нет надобности? В летописях говорилось, что мои далёкие предки прибегали к использованию стигм только во времена, когда наш род был на грани вымирания. Думаю нынешняя ситуация более чем подходит под это описание. Так что, можно сказать, моя совесть будет чиста.
— Твои предки были поразительно осторожны. За столько лет никто так и не узнал ваших тайн, — доносится до меня искренняя похвала, но я пытаюсь смотреть куда угодно, но не на мужчину рядом. С его стороны прилетает тихий смешок, после чего голос звучит всё так же серьёзно: — Опасно держать в одних руках столько боевой мощи. И ещё опаснее, если таких “властителей” будет несколько — это в любой момент могло привести к междоусобице, что повлекло бы за собой много невинных жертв.
Кивнув на сделанные Даньяном выводы, я всё же решила добавить:
— Дробить власть над нечистью тоже опасно, но для этого и существует… клятва на крови.
Открыть кому-то подобную тайну было страшным предательством для моего рода, ведь это означило — признаться в том, что Слово Чудовищ такое же древнее, как и магия крови. А ещё это прямое доказательство того, что именно две эти ветки волшебства были тем, что…. породило всех ныне живущих химер.
Если люди узнают о жадности первых магов, они вполне могут обратить свой гнев на потомков создателей двух первых школ магии. Род, который нёс в себе Слово Крови, и чьё имя уже давно забыто, стал неплохим примером. Никто не хочет жить в мире, населённом монстрами. Тем более, когда в них вдохнули жизнь ради любопытства или скорее заигравшись в Богов, а затем махнули рукой, дав тварям расползтись по миру, тем самым усложняя и без того тяжёлую жизнь обычных людей.
Потому, как только часть правды о нечисти стала известна среди верхушки древних королевств, загорелись первые костры, возводимые “ради” магов. Именно тогда всякий, кто практиковал то или иное ответвление магии крови, подвергался гонению и безжалостному истреблению. И именно тогда семья Аджарди зареклась использовать свою силу. Любое благое дело, тем более совершённое напоказ, могло обернуться крахом.
С того самого дня всем, кто нёс в себе силу Слова Чудовищ разрешалось использовать свою магию либо тайно, либо жить так, будто никакой силы у тебя нет. Ведь никому из моих предков не хотелось последовать за магами крови и утратить своё наследие. И Даньян яркий пример тому, что старшие Аджарди поступили верно — они не только сохранили свою историю, но и сберегли историю выжженного рода.
Пусть мои воспоминания снова оказались недоступны, однако теперь меня не покидало ощущение того, что Даньян был рядом со мной в Аджардхолле ещё до того, как меня поглотили чувства к Лиаму. А если лорд Росдона был в сердце моего рода, тогда становится ясно, откуда у него забытые всеми знания.
— Даньян, скажи, как ты узнал про клятву на крови? — Поинтересовалась, желая подтвердить свои догадки. И ответ только укрепил меня в сделанных выводах:
— Честно говоря, никак не могу припомнить. Просто в какой-то момент я начал копаться в теме, будто уже знал, что ищу.
