Давай Иришка, подводи итоги года. Закрывай отчет. Итого у нас на конец периода сплошные недостачи. В минус ушли муж, подруга. И я по старой привычке опять начала копаться в себе, находя массу причин, почему эти два близких мне человека, так меня не уважают и не любят. Все больше и больше виня себя во всем случившемся, я опять впадала в депрессию, из которой мне никак не выбраться без Насти или Лешки. И если Леха еще у меня на карандаше и неизвестно стоит ли он моих слез, то вот Настю я обидела зря. Она пыталась помочь, своеобразно конечно, но это же Чума, кто же в зравом уме будет ждать от нее логичных и понятных поступков? И не она навязывала мне свою помощь, а я давила на нее, требуя наплевать на брата и проявить женскую солидарность и дружескую поддержку. Сама же и согласилась на ее условие, делать так, как она скажет.
Нервно расхаживая по квартире, пытаясь отвлечься на уборку, натирая все что попадалось под горячую руку неудержимой домохозяйки, замерла, открыв рот от удивления, у дивана. Переехал. Все свои вещи забрал. Только альбом одиноко лежал на подушках. Насмотрелся, наверное. Не стал забирать. А вот цветы все же уволок, про которые я вчера благополучно забыла.
Решив устроится для того чтобы плакать со всеми удобствами, я притащила пирожные, которые купил вчера Лешка в Сове для меня, наварила какао и нашла романтическую мелодраму по телику, коих сейчас было полно на каждом канале, в предновогодни дни. И достав самый пушистый плед, так как квартира проветривалась с самого утра и уже стало прохладно. Притянула на колени свадебный альбом и вздохнув открыла на первой странице, в этот же момент прозвенел звонок над дверью. Принесло кого-то. Надеюсь не Чуму разыскивают. Я же так и не узнала, что вчера в городе произошло, да и вообще не слушала Настю. Только свои беды в вине топила и в слезах.
Не смогла сдержать радости, открыв дверь. На пороге стояла Настя с кучей пакетов в руках, и как и не было ссоры, радовала меня своей улыбкой:
— Приветики! Иришка у меня куча новостей по командировке Лешки и новый план! Ставь чайник!
— Какао будешь? — затискав подругу в объятьях спросила я.
Это конечно сильно смахивает на шизу, но ровно в этот момент я почувствовала, что жизнь то налаживается!
Глава № 28
Какао Настя любит почти так же, как и я, поэтому ворох ее пакетов полетел в одну сторону, а подруга в сторону кухни.
— А зефирки где? — открывая все подряд шкафы и выуживая из них все, что хоть немного было похоже на сладости, Настя в поисках отсутствующих зефирок, учинила беспорядок меньше чем за минуту.
А я сидела за столом, подперев ругами голову и счастливо улыбалась, тому, что Настя в очередной раз простила мою несдержанность и обидные слова. И никогда в них не упрекнет. Настя такая Настя. Чума с самым добрым сердцем. Хоть иногда и творит совершенно безумные вещи.
— Настен, — позвала я, кладоискательницу сладких заначек, — прости меня за…
— Прощаю! — отмахнулась Настя, — зефирки где?
— Так нет их.
Настя нахмурилась, но немного подумав, решила:
— Ладно. За это тоже прощаю. И вообще за все. Заранее.
То, что Настька всегда была великодушной, ну или просто понимала, что ей прощается не меньше, поэтому была такой не обидчивой, я конечно знала. Тем более от всех ее проделок она страдает не меньше остальных. Но ее непривычная серьезность и намек на будущее насторожили.
— Насть, а ты что-то опять придумала сумасшедшее или прощаешься? Ты не на каникулы, ты навсегда уедешь, да?
— Ты меня недооцениваешь, — лукаво улыбнулась подруга, — и то и другое, мать!
— Только сначала расскажи, что вчера в городе был за переполох?
— Я не виновата! — привычно начала подруга, значит точно, не обошлось без нее, — Ой, да совсем маленький переполошичек. Говорить не о чем.
— В подробностях, Настен, — не купилась я на ее уловку.
— Зануда, — проворчала Настя.
Налив себе поллитровую кружку какао, и за неимением ее любимых маршмеллоу, накидала в напиток вафельных трубочек. Представив кашу, в которую они превратятся через минуту, меня замутило. Но я молчала, намеренно, не переводя тему. Пусть рассказывает стихийное бедствие города Зареченск, что натворила. Поняв, что ее финт не сработал, Настя вздохнула и, сморщив нос, начала бубнить:
— Мы уже собирались уезжать в клуб с танцорами, я ждала, пока они переоденутся. И в это время ко мне привязался один изрядно забродивший кефир.
— Кто?
— Молочник один. Кирилл зовут. Но он был сильно пьян, поэтому сразу был наречен мною кефиром.
— Ммм. И что? Склонял тебя к диетическому питанию?
— Ага. Короче, как мы оказались в среди котлов каких-то и бочек, я не поняла. Вроде просто болтали ни о чем, а тут раз и вместо ярких декораций сплошные железяки и конвейер. Ну, а дальше только он виноват! Он приставать начал, вот, — Настя, оттянув воротник, продемонстрировала мне засос, устрашающего размера.
Что там за пиявка такая была, с огромным ртом? Или он ее душил? Тоже вариант, кстати, могла допечь, запросто. Не все к такому явлению как Чума готовы.
