Без Бориса было тяжко. Как-то так вышло, что самая важная документация была на нем и у него, и без его непосредственного вмешательства все стопорилось. Новый сотрудник, этот дебил Леня, вообще ничего не мог сделать. Бегал с папками, как дурак с патефоном, а толку ноль! Только затягивал своими косяками общий процесс.
Взвинченный до предела Ланской уже думал, что ему придется заночевать в офисе, но поздно вечером, когда на улице стояла темень, а в пустых кабинетах сотрудников гуляло одинокое эхо, позвонил Артем.
Увидев физиономию среднего сына на экране, Ланской скрипнул зубами. Если этот недотепа опять с какой-нибудь фигней, то он за себя не ручается…
— Слушаю!
— Пап, — сконфуженно промямлило в трубке, — тут это…такое дело…
— Ближе к делу! Мне некогда!
— В общем, я в участке…
Вряд ли речь шла о каком-то приусадебном хозяйстве.
Да твою ж мать. Да что это вообще за на фиг-то такой? Все одно к одному.
— Чего ты натворил? — едва сдерживая ярость, пророкотал Николай.
Он спокойно относился к тому, что Артем был пустомелей. Смирился с тем, что толку из него не выйдет, потому что на уме только девки, тачки и вечеринки. Но полиция…
— Я…это…
— Хватит мямлить!
— Я нарушил правила дорожного движения.
— И тебя из-за этого загребли в участок?
— Мы с парнями кое-что отмечали и…
— Ты сел за руль в нетрезвом виде?!
Тяжкий вздох и потом убийственное:
— Да. А еще я забыл рюкзак с правами в универе…
Ланской с силой сдавил переносицу. Кто бы знал, как сильно ему хотелось сейчас взять ремень и высечь этого дурака, который пьяным и без документов сунулся в машину. Наверняка, еще права качал…
Оставить бы его в участке. Пусть бы посидел в обезьяннике, подумал о своем поведении, глядишь бы мозги на место встали. Однако Ланской не мог себе позволить такой роскоши. Подобные проблемы могли пагубно сказаться на его деловой репутации.
— Жди. Скоро буду.
— Да я как бы никуда и не тороплюсь, — усмехнулся Артем, не понимая, что его дебильные шуточки сейчас не уместны.
В участке Ланскому пришлось изрядно покраснеть. Дело Артёма забрал себе старый приятель — Олег Самойлов, с которым Николай был знаком еще со времен университета, но от этого было не легче.
— Любуйся!
Ему показали записи с камер, на которых было прекрасно видно, как машина Ланского-младшего, бездарно петляя и выскакивая на встречу, несётся по дороге. Потом разворачивается, едва не снеся вереницу мусорных баков, катит обратно.
Меньше чем за пятнадцать секунд этот дурак дважды чуть не попал в аварию. Первый раз, когда едва не задавил бродячую собаку, неспешно перебегающую улицу. Пронесло – вильнул, выскочив на тротуар, чуть не задел двух пешеходов. На перекрёстке проскочил в миллиметре от внедорожника. Еще бы чуть-чуть и хана!
Потом влетел на парковку у торгового центра и принялся нарезать круги. Дрифтер хренов!
Когда автомобиль остановился, из салона вывалились две кучерявые шаболды, Артем и еще какой-то парень. Звука не слышно, но и без него было ясно, что они ржут как дебилы и что-то орут, размахивая полупустыми бутылками.
Затем на парковку въехала патрульная машина. Девки побежали, неуклюже вскидывая копыта, незнакомый парень тоже отвалился, зато Артем надул грудь, как петух, и вальяжной походочкой двинулся навстречу.
Ну и огреб.
Николай видел, как сын сначала спорил, откровенно нарываясь, а потом оказался мордой на капоте.
— Вот такое представление, — сказал Самойлов, — езда в нетрезвом виде и без документов, нарушение правил, создание аварийных ситуаций, конфликт со стражами порядка. Это не только лишение прав.
Ланской шумно выдохнул и потер физиономию. Как его все это задолбало. Вот просто по самую маковку.
Это позор.
Не просто позор. Позорище!
— Я понимаю.
— Что делать-то будем? — угрюмый взгляд, в котором так и читалось: ну давай, отмазывай своего никчемного молокососа. Доставай кошелек, тряси бабками. Ты же всегда так делаешь.
Николай вдруг подумал, а что бы Вера сделала в такой ситуации? Наверняка бы тоже отстаивала интересы непутевого сына, но и безнаказанным бы его не оставила. Она бы точно хотела, чтобы тот вынес хоть какой-то урок из этой ситуации.
Почему он вообще думал о бывшей жене? Зачем?
— Ну так, что, Николай?
— Сам понимаешь, дело заводить нельзя. Это в первую очередь по мне ударит.
Самойлов хмыкнул, как бы говоря, «ну кто бы сомневался». Ланского это зацепило, затронуло какие-то струны глубоко в душе, поэтому он добавил:
— А прав лишай.
— Не обрадуется такому раскладу.
— Мне плевать, — жестко сказал Ланской. — Пусть пешком ходит, пока дурь из башки не уйдет.
Ему пришлось сидеть в машине на парковке минут пятнадцать, прежде чем из участка вышел Артем.
Потрепанный, осунувшийся, с дикой головной болью, он плюхнулся на пассажирское. Салон сразу наполнился характерным запахом перегара.
— Ну давай, ругай.
— А смысл? — Ланской окатил его холодом, — ты все равно ни хрена не поймешь.
У среднего сына в голове всегда был ветер. Хотя, казалось бы, четвертый курс, пора уже за ум браться. Но нет. Шальные гулянки, мяч и девки – это единственное, что волновало великовозрастного детину.