По мере того, как он это все говорил, у меня все больше расширялись глаза. Приплел всё, что только мог. Даже про садик не забыл. Который, к слову, отличался наличием иностранного языка, бассейна и развивающих классов, но Демьян этим не интересовался. Самое смешное, я не раз сама ему об этом рассказывала, однако он не особо-то и слушал, как выяснилось.
Но больше всего задели слова о годовщинах. Я каждый раз придумывала что-то необычное, заранее готовила сюрприз. А как выяснилось они ему “нахер не сдались”.
— О, прекрасно, мы про деньги заговорили? — на удивление вся произнесенная тирада мужа не обидела меня еще больше, а, напротив, разозлила. — А ты, “любимый”, не забыл, как я все бросила ради тебя? Свой город, родных, работу. Переехала сюда. Не ты ли мне лил в уши, что мне не нужно работать, что ты любишь, когда я дома занимаюсь собой и ребенком. Не я ли каждый раз говорила, что ты чемпион, что у тебя все получится, даже когда ты сидел в обшарпанной раздевалке со старой клюшкой и подбитым глазом?
Я понимала, что о таких вещах лучше не напоминать, но Демьян уже переступил черту, пройдясь по моей гордости катком, поэтому и я больше не видела смысла щадить его мужское самолюбие.
— Перетрудилась? — зло усмехнулся муж. Я его задела. И сильно. — Про клюшки и фингал вспомнила. Это все, — он обвел рукой наш ухоженный двор и трехэтажный дом, — заработано моим потом и кровью. В прямом смысле этих слов. А свою поддержку и жертвы можешь засунуть себе в зад. Сейчас полно мотивационных курсов и тренингов, — отмахнулся небрежно Демьян, переводя дыхание. — Мужику нужна баба. Красивая, яркая и чтоб в постели огонь была. С тобой за эти годы, Лизонька, стало скучно, пресно и неинтересно. Да я вообще не представляю, как тебя в Канаду с собой брать… — он осекся, будто сказал лишнего.
А я опешила, уже и не знала, какой раз за этот вечер. Ему все же предложили контракт, позвали заграницу, как он и мечтал, к чему стремился все эти годы. Вот только нас Демьян брать туда не хотел, потому и вел себя подобным образом. Новая жизнь предполагала новую женщину, привычки и удовольствия. А старые разношенные ботинки полагалось отправить на свалку.
— Ах, Канада, — хмыкнула я с горечью, ежась от порыва ветра, который, казалось, пробирал до костей. Или это из-за стужи в сердце мне стало так холодно? — И когда ты хотел нам с дочерью сообщить, что мы не едем?
— Сейчас сообщаю, — зло выпалил Демьян. Его голос звучал громче, чем ранее. — Что-нибудь еще хочешь обсудить, дорогая? — тоном, насквозь пропитанным желчью, уточнил он.
— Нет. Пожалуй, теперь достаточно, — покачала я головой, ощущая себя полнейшей дурой.
Ждала его, переживала. Радовалась своей беременности, а выяснилось, что наскучила. Все оказалось до банального просто. Мы для мужа стали обузой.
— А что такое? Что за обиды, Лиза? — елейно продолжал ковырять мое и без того им же и раздавленное чувство достоинства. — Давай будем честны. Когда мы в нашем Мухосранске выживали, ты была рядом, и я благодарен тебе за это. Но здесь, в столице, ты потерялась. Девушку из деревни вывезти можно, но деревню из нее — никогда. Посмотри на других. У Зорина жена блогер. У Фролова модель. А у меня кто? Сраная домохозяйка из Пермского края?
Каждое его слово, фраза — словно удар наотмашь. Клянусь, лучше бы он просто ушел, ничего не сказав. Возможно, тогда бы мне не было так больно. За себя. За нас…
— А сам-то ты кто? Канадский недомачо, того же Мухосранского розлива, — выплюнула с презрением.
Никогда бы не подумала, что Демьян настолько потеряет связь с реальностью. Напрочь забудет, откуда он и как тяжело нам все давалось.
— Я хотя бы куда-то расту, развиваюсь. А ты так и осталась той же. Утонула в своем рутинном болоте и плескаешься в нем, как лягушка. Все ждёшь, когда прискачет принц на белом коне и все заботы развеются? Очнись! — грозно выкрикнул он, всплеснув руками. — Тебе выпал лотерейный билет. Все дороги пред тобой
— Ну, прости, Демьян, что я не хочу трусами светить на публику, — развела я руками в сторону. — Что хочу не популярности, а тихого семейного счастья. Ты ведь знал, какая я, но только сейчас тебя это стало не устраивать.
— Я тебе разве говорил об этом? — казалось, Демьян распалялся лишь сильнее, даже несмотря на то, что его тон стал тише и спокойнее. — Хоть слово о том, что меня что-то не устраивает? Какой в этом смысл? Живи, кайфуй, наслаждайся. Но в мои дела и жизнь не лезь. Я и без тебя прекрасно знаю, что делаю правильно, а что нет. Будешь меня ещё учить.
— Я… Меня поражает все то, что ты говоришь, — устало проводя рукой по волосам, проговорила растерянно. — Ты прилюдно унизил меня. Мог же просто сказать, что разлюбил, что хочешь развода. А не вот это всё…
Я действительно не могла понять, за что он так жестоко поступал со мной. За доверие? Преданность? Любовь?
