— Родители заграницей? Не приедут на праздники? – формально спрашивает Антон Петрович, разрезая утку.
— Возможно, приедут, но не точно. У папы много работы, а мама взяла небольшой творческий отпуск. Предлагала мне приехать в Испанию и прогуляться с ней по Мадриду, составить компанию в посещении музеев.
— Почему не согласилась? – Марк подставляет тарелку для того, чтобы ему положили утку. Смотрит на меня. – Я не против, если ты развеешься с мамой.
— А ты? – внутри все застывает, в голове крутится, как на повторе, слова мужа в новогоднюю ночь. Я боюсь. Я боюсь, что в мое отсутствие платонические отношения Марка и Лины перестанут существовать. Стараюсь не думать о таком, но зерно посеяно, ростки дали корни.
— Я же тебе говорил, что у меня дела, командировка.
—Да, говорил, - улыбаюсь, замечая, как внимательно нас слушают родители мужа. Замечаю, что Татьяна Павловна слегка качает головой, а Антон Петрович вскидывает брови. Их явно наш разговор приводит в недоумение.
— Кстати, Марк, - свекровь передает мужу оливье. - Мы тут недавно видели Илью, твоего лучшего школьного друга. Он нас узнал, поздоровался. Представляешь, тоже переехал в столицу, сестра помогла. Она удачно замуж вышла. Живут тут неподалеку. Обменялись адресами. Обещал забежать на чай с сестрой.
Марк давится, спешно прикладывает салфетку к губам, потом делает глоток воды. Я вскакиваю, начинаю слегка похлопывать по спине. Он показывает жестом ладони, что все в порядке. Тревожно вглядываюсь в лицо мужа. Он отводит глаза в сторону.
— Все в порядке, - успокаивает меня, положив руку мне на колено, слегка его сжав.
Жест не вызывает удивления, Марк иногда позволяет себе такие бесстыдные прикосновения при людях, когда никто не видит. Меня это смущает и хочется сбросить тут же руку. Это же нарушение всяких приличий. Подобное допустимо в спальне, наедине друг с другом. Я убираю его ладонь. Он не обижается, усмехается. Мельком смотрит на меня странным взглядом, смысла которого я не понимаю.
Больше никто не давится, разговор крутится вокруг общих знакомых, вспоминают прошлое. Все это на фоне тихо работающего телевизора, по которому идет праздничный концерт. Мне становится скучно, только в этот раз я не кидаю на мужа исподтишка выразительные взгляды, а задумываюсь, как так получилось, что мы сошлись. Ведь, если взглянуть на все со стороны, мы как огонь - вода, волна и камень.
Я влюбилась. Я горела Марком, и мне было море по колено. Я настояла на своем, когда просила разрешения у папы выйти замуж за любимого. Моя семья, как семья дедушки, от моего выбора были не в восторге. Однако, я благодарна родителям, что они не вмешивались в мои отношения, не ставили палки в колеса. Папа просто сказал, что будет очень сложно. Сказал без пояснений, кому и где будет сложно. Я его тогда не поняла, до недавнего времени и не вспоминала об этом мнении. Теперь, кажется, начинаю осознавать, то имел в виду папа.
Ужин подходит к логическому завершению. Я подрываюсь помогать свекрови в уборке стола. Мужчины даже не шевелятся. Татьяна Павловна сначала отказывается, но видя мою настойчивость, соглашается. К счастью, мыть руками жирную посуду нет нужды, в этом доме есть техника, облегчающая быт. Загружая в посудомоечную машину тарелку, чувствую на себе пытливый взгляд матери Марка. Встречаюсь с ней глазами. Она улыбается.
— Спасибо, что приехали.
— Да не за что. Планы все равно были изменены перед Новым годом. У Марка намечается выгодное дело.
— Благодаря тебе он успешный человек.
— Ничего подобного, - отмахиваюсь, но становится приятно, что свекровь видит мои усилия по отношению к ее сыну в плане карьеры и вообще. – Марк прекрасный специалист. Он бы и без меня добился того, чего имеет сейчас.
— Я долго переживала по поводу вас двоих. Думала, что он не выдержит… - незаконченная фраза заставляет меня нахмуриться. В глазах Татьяны Павловны мелькает испуг по поводу того, что сболтнула лишнего. Вздыхает. Видимо, понимает, что нужно договорить.
— Вы слишком разные во многом. Всегда говорила Марку, что лучше синица в руках, чем журавль в небе. Ты для него, Оля, журавль, высоко летающий над головой.
Пауза затягивается. Я скованно улыбаюсь, не зная, как на такое реагировать. То есть родители Марка не верили в нашу пару? Потому что я журавль? Все время думала, что наша семья возникла на основе того, что двое любят друг друга и готовы жить долго, счастливо. Пусть последнее сейчас проверяется на прочность, но в глубине души во мне полная уверенность, что любую бурю, мы переживем. Заезженной пластинкой в голове вновь звучат слова Марка о борщах и о неприличных фантазиях. Стискиваю зубы.
— Мы, конечно, разные, но с годами мы на многое стали одинаково смотреть.
— Или он просто под тебя подстраивается.
С грохотом ставлю тарелку в корзину, захлопываю дверь и полностью поворачиваюсь к свекрови, скрещивая руки на груди. Татьяна Павловна сначала тушуется под моим пристальным взглядом, но затем берет себя в руки и тоже воинственно смотрит на меня.
