Выйдя от шефа, я идут в сторону запасной лестницы. Спускаюсь этажом ниже и встаю перед окном. Меньше всего мне хочется куда-то уезжать. Именно поэтому не среагировал первый раз на предложение жены переехать. Не хочу. Мне все нравится тут, где обосновался, где знаю, куда пойти, с кем встретиться.
Если я откажусь, мне не дадут спокойно работать. Придется постоянно быть в напряжении и ждать подставы, когда карьера пойдет под откос. Меня могут обвинить в превышение полномочий, во взяточничестве, в коррупции. Могут вмешать в какой-нибудь скандал, после которого не смогу отмыться. Развод все равно состоится. Последняя встреча дала понять, что Оля все для себя решила, а если она приняла решение, то его невозможно изменить.
Если посмотреть на ситуацию немного под другим углом, то назначение может мне сулить новые перспективы. В центральном офисе никто никогда не назначит меня руководителям отдела, тем более всей организации. Это из области фантастики. Поработав в филиале два года, у меня будет навы управленца, я смогу дерзко претендовать уже на что-то большее, чем работа в «Правосудии». Это значит, что по возращению обратно с новой должностью в новой сфере, я смогу доказать Ольге чего-то стою без ее протекции и связей ее семьи. Она увидит меня в новом свете и захочет вернуться. Главное не дать ей о себе забыть. Звонки, подарки и цветы на расстоянии никто не отменял. В отпуск могу к ней приезжать и строить новый мост между нами.
Достаю мобильный телефон из кармана. Набираю Олю. Идут гудки. На третьем начинаю нервничать. В голову лезут разные мысли. Может, она занята работой? Но раньше поднимала почти сразу. Или занята этим фотографом? Ну, сдался ей эта птица вольная. Сегодня тут-завтра там, а ей его ждать и скучать. Да не внушает он доверия. Творческие люди постоянно меняют муз, которые вдохновляют. Уверен, что там о платонических отношениях не может быть и речи. Зачем Ольге такое.
— Алло, - отвечает жена, когда перезваниваю второй раз. Прислушиваюсь к ее ровному дыханию и шуму на заднем фоне. – Что-то случилось, Марк? Извини, что не ответила сразу, я занята, готовлюсь к выставке, мы сейчас работаем в галерее.
— Меня назначили руководителем, - делюсь новостью.
— О, поздравляю! Это классная новость! Я горжусь тобой! – от ее поддержки внутри растекается тепло. – У меня тоже есть новость!
— Правда? Какая?
— Меня пригласили поработать в Нью-Йорке. Предоставляешь! – счастливо смеется.
Я давно не слышал ее такой заливистый, беззаботный смех. У меня теперь язык не поворачивается признаться ей, что повышение дали не в центральном офисе. Становится грустно. Мы с Олей расходимся как корабли в море. Она идет своим курсом, я своим. О Нью-Йорке Оля мечтала. Давно-давно. Еще до замужества об этом говорила, что было бы очень круто поработать в Америке.
— Так что сижу почти на чемоданах. Уже купила билет.
— Уже купила билет? Но… Мы же еще женаты… - я как утопленник отчаянно цепляюсь за иллюзию того, что еще можно что-то исправить. – Неужели ты можешь так просто уехать…
— Мои интересы представляет Антон, - слух режет это просто обращение «Антон», я злюсь, вспоминания, как Оля говорила о том, что у нее слабость к адвокатам. – Он имеет доверенность, так что мое присутствие нигде не нужно. Давай расстанемся хорошими друзьями.
— Друзьями?
— Да, друзьями. Будем изредка друг другу звонить, поздравлять с праздниками, общаться иногда. Я, Марк, всегда буду тебя поддерживать. Ты мне не чужой человек. Очень хочу, чтобы у тебя все получилось, ты был счастлив и не чувствовал себя скованным ни в чем.
— А ты? Ты будешь счастлива… - почему-то не могу до конца произнести фразу. «Без меня» встает поперек горла. Ольга молчит. Вздыхает, тихо отвечает:
— Я обязательно буду счастлива, - кто-то Олю зовет. Я слышу, как она отстраняет телефон от уха, что-то говорит, потом возвращается ко мне. – Марк, мне сейчас некогда разговаривать. Давай потом состыкуемся. Пока.
Она не ждет, когда я скажу в ответ «пока». Впервые она первая завершает разговор. Раньше было наоборот. Раньше она все свои дела, встречи, звонки, разговоры с другими людьми отодвигала в сторону ради меня. Теперь я у нее не в приоритете. Пока я думаю, как нам остаться друг с другом, что нужно сделать для этого, Оля уже пытается жить без меня, наполняя свою жизнь событиями, людьми, делами, где меня уже нет. Оля идет дальше, в то время как я топчусь на месте. Я так вижу ее точеную фигуру впереди себя, вижу, как она становится все дальше и дальше, а у меня нет сил, последовать за ней. Разрыв между нами становится все больше и больше.
Потерянно возвращаюсь в офис. Проходя мимо приемной Клинского, замедляю шаг. Несколько секунд размышляю и толкаю дверь. Его секретарь удивленно на меня смотрит. Спрашиваю, занят ли Антон Викторович. Ему обо мне сообщают. Клинский дает добро на встречу. Зайдя в кабинет, он вопросительно на меня смотрит, отложив карандаш в сторону. Есть у него такая привычка все заметки писать карандашом. Забавно, но, кажется, непроизвольно от него перенял привычно работать с документами карандашом.
