Сейчас я готова все что угодно предположить. Тори, например, фыркает, что я так любезно по-братски делю недвижимость, счета, она считает, что Марк должен уйти с тем, с чем пришел ко мне. В этом мы с подругой разные. Она готова бороться за вилки-ложки, я хочу тихо разойтись с Марком, сохраняя внутри себя все хорошее, что он мне дал за время нашего брака. Не могу сказать, что Марк был ужасным мужем. И в последний наш с ним разговор я действительно верила в то, что мы можем остаться друзьями. Я будто сознательно не закрывала между нами дверь, надеясь на что-то.
В приемной Клинского секретарь просит меня немного подождать, так как Антон Викторович с клиентом. Я в это время контролирую в рабочих чатах процесс последних приготовлений для выставки. Когда слышу, как открывается дверь, поднимаю голову и застываю. Выходит Лина. Она, встретившись с моим потрясенным взглядом, опускает голову. Похожа на побитую собаку, с приступов вины. Она уже не так ярко и уверенно сияет, как я ее запомнила. И выглядит подавленной. Следом за ней выходит незнакомый мне мужчина. Судя по его выражению лица, дело о разводе явно не на стороне Лины. Они вместе уходят, никто не оборачивается. Я замечаю Токова. Он кивает мне в знак узнавания и приветствия, жмет руку Клинскому и тоже уходит. Расстроенным, злым или недовольным без пяти минут бывший муж Лины не кажется. Похоже, у него все прошло так, как он и хотел.
— Ольга Николаевна, проходите, - Антон Викторович жестом руки приглашает войти.
Я захожу в кабинет, направляюсь к столу, сажусь. Нетерпеливо поглядываю на своего адвоката, гадая, о чем будем разговаривать. Он умеет держать своего клиента в напряжении. Время, которое тянется до того момента, как Антон Викторович занимает напротив меня место, кажется бесконечным. Раскладывает перед собой бумаги, я вытягиваю шею, чтобы хоть что-то прочитать и догадаться по какому вопросу меня позвали.
— Не буду вас долго задерживать, - Клинский поднимает на меня глаза, я застигнутая врасплох за подглядыванием, смущаюсь, откидываюсь на спинку стула. – У вас сегодня важное мероприятие.
— Могу прислать электронное приглашение, если вы любите искусство фотографий. Будет много важных гостей, и это не громкие слова для придания веса мероприятию.
— От приглашения не откажусь, - Антон Викторович усмехается, разворачивает листы в мою сторону и двигает их. – Ознакомьтесь и подпишите.
— Что это? – с интересом читаю текст, удивленно поднимаю брови. – Он подписал? – недоверчиво спрашиваю. Почему-то чувствую разочарование.
— Подписал. Марк Александрович умный человек, понимает, когда есть за что бороться, когда нужно отступить, чтобы сделать шаг назад и потом два вперед или пойти другой дорогой.
— Почему я чувствую себя разочарованной? – прикусываю губу, кладя бумаги на стол. – Я…
— Ольга Николаевна, - Клинский внимательно на меня смотрит. – Сейчас вы, конечно, растеряны и разочарованы, ведь подсознательно ждали, что ваш муж будет бороться за ваш брак. Мы всегда боремся до последнего за наши отношения, даже если они уже ничего нам не приносят, кроме опустошения. Но посмотрите на ваш брак со стороны. Если бы было все хорошо, просто возникло легкое недопонимание, которое можно было преодолеть самим или при помощи психолога, вы бы не оказались в моем кабинете. Вы бы преодолели кризис, и пошли бы дальше вместе. Но бывает так, что двое, изначально несовместимые, сошлись, пытались строить семью, но однажды просто оказываются по разные стороны друг от друга.
— Вы считаете, что мы с Марком несовместимы?
— Развод вам поможет посмотреть друг на друга с расстояния. Вы либо сойдетесь, либо каждый пойдете своей дорогой.
— У вас были на практике пары, которые после развода сходились? – недоверчиво приподнимаю бровь. – Сомневаюсь в этом.
— Зря, - улыбается, останавливая на мне спокойный как у удава взгляд. – Люди могут осознать свои ошибки, проработать их и вернуться к бывшим, чтобы создать здоровую семью.
— В любом случае, я чувствую себе немного задетой, что Марк так быстро согласился на развод. Мне казалось, что он еще поборется за наш брак.
— А был бы смысл? Или вам просто хотелось потешить свое самолюбие, типа того, ах, он борется за нас, несмотря на то, что совершил ошибку, которую я не в состоянии забыть и простить ему.
— Вы насмехаетесь надо мной, Антон Викторович? – прищуриваюсь, глядя на адвоката. По нему не поймешь, шутит или серьезно говорит.
— Нет, не имею права, - в уголках губ мелькает улыбка. Она не задевает, не злит, наоборот вызывает ответное желание улыбнуться, разрядить легкое напряжение, которое внезапно возникло.
— И все же насмехаетесь, - забираю бумаги, которые являются финальной точкой в моих отношениях с Марком.
