— Я и не спорю. Тебе не нужно было организовывать эту аферу, чтобы забрать фирму, я бы ее сама тебе подарила. Но клиника… Илья, моя ветеринарная клиника. С нуля созданная, Илья… С маленького вот такусенького кабинетика, а… Зачем тебе она? Там и доход, по сравнению с твоим мизерный. Верни мне клинику, Илья. Ведь мы жили славно, и я была тебе хорошей женой…
Каретин заколебался.
— Понимаю, ты разлюбил. Там, где нет любви, нет и желания быть вместе. Но очень тебя прошу.… верни мне клинику. Я туда вложила душу! А помнишь, как я бегала и выбирала тон краски стен?
— Ты была одержима этой клиникой, — согласно кивнул бывший и покачал головой. — Не могу.
— Что?!
— Не могу. Глория захотела ее себе. Как маленький бонус… Подарок. Прихоть! Каприз любимой женщины…
Мои подозрения подтвердились.
Не зря она сказала «ты — дочь своего отца».
Это что-то очень личное, претензии не ко мне, может быть, даже, но к отцу, к семье…
— Неужели совсем ничего нельзя сделать?
— Увы. Это все?
— Есть ещё кое-что. Старые вещи семьи. Моей семьи. Память. Я могу забрать хотя бы это?!
— Что именно?
— Фотоальбомы, награды, мамино свадебное платье, первая папина клюшка для игры в гольф. Дешевая, но памятная…
Я сделала упор, что вещи ничего не стоят.
— Подумаю, — отрывисто ответил Каретин. — Свободна!
— Хорошо, хорошо. Кушай, не буду тебя отвлекать, — засюсюкала я, притворившись совсем дурочкой. — Не спеши, у Глории спроси разрешения.
— Что?!
— Ну… Она же теперь всем заведует, главная, значит.
— Ты ошибаешься. Власть — это я!
— Я-то верю и о заслугах твоих знаю, го.… Впрочем, не мое дело.
— Нет уж, договаривай.
— Я спешу.
— Так. Села! Живо… Обедать хочешь? — догадался предложить.
— Не отказалась бы от салатика.
— Мой доешь, — предложил Каретин. — Заказал, но есть не стану. Говори, что там у тебя…
— Ты и сам знаешь, что Глория — коуч. Но коучи бывают разными… Кто-то гордится заслугами своих учеников, а кто-то без зазрения совести приписывает все их победы — себе. Я слышала… Своими ушами.… Как Глория всюду рассказывает, что ты без нее был никто и звать тебя никак. Это пренебрежение фонит от неё во все стороны. Она и сама не замечает, как забила твои заслуги под плинтус.… А то, что я слышала? Она, что, контролирует все твои сделки? Я подобного себе не позволяла… Решать, конечно, тебе, но.… — развела руками. — Ещё и книгу напишет.
Это была правда.
Глория Прайс собиралась написать книгу нон-фикшн о коучинге….
— Какую книгу?
— О своем умении делать из говна конфетку, грубо говоря. Название ещё такое мерзкое… «Превращение личинки в личность» и картинка, как червяк становится бабочкой. Личный опыт, примеры… — посмотрела на Каретина. — Ты — ее успешный проект. Был никем, стал всем. Под ее чутким руководством. Ты без нее никто!
— Ошибаешься.
— Я, конечно, так не считаю… но… окружающие начинают думать именно так. И, к сожалению, ей удается потихоньку продавить тебя под свое тотальное наблюдение и управление.
— Что ты такое несешь?
— Илюш, — вздыхаю я. — Я попросила тебя отдать мне старые фотки и барахло вонючее, а ты заявил, что спросишь у Глории.
— Я такого не говорил.
— Но подумал. Да?
Каретин бросает вилку с досадой.
— Я тут решал и решать буду. Ясно? Поехали. Заберешь барахло!
***
Вячеслав
— Чего у тебя, Тундра? Сказал же, звони только в особых случаях.
— Пока ты людей подрядил ковыряться в деле своей бабы, она не прочь подмахнуть бывшему. Это считается особым случаем? — тихо интересуется Тундра.
— ЧТО?!
Меня аж подкинуло на месте.
И ветром проняло.
— Ты что-то путаешь.
— Я за Каретиным слежу. И угадай, кто с ним сегодня обедал? У них своё место для встреч… Он бывает там один. Сегодня — с ней. Сидели долго. Потом кататься поехали. Сейчас они дома. В спальне. Шторы задернули… Сечёшь? Встречаются тайно!
— Пиздишь.
— Сейчас фоток тебе отправлю.… Но, Егерь… Кажется, ты зря на неё запал. Волчица в овечьей шкуре…
— И снова с ним?! Нет.
— Шпилиться с бывшим — привычное дело, между прочим. Может быть, он ей ещё деньжат подкидывает, вот и…
Я не дослушал и швырнул телефон.
Похоже, подошел к концу срок «залечь на дно»....
Слезы подступили к глазам, когда мы оказались на территории родного дома.
Странное дело — раньше я не особо была рада жить здесь.
Мы с Ильей довольно быстро переехали из старого дома моих родителей в небольшой, но новенький двухэтажный коттедж в благоустроенном частном поселке. В старом доме я бывала довольно редко, не могу сказать, что раньше я испытывала ностальгию или хотела часто бывать здесь.
Но не зря говорят: что имеем, не храним, потерявши, плачем.
Сейчас я, обманутая Каретиным, поняла, что потеряла — не только деньги, состояние, но нечто гораздо большее — память о семье и близких, о тех годах, когда я была счастлива и ещё не имела разногласий и трений с семьей.
Последний раз, когда я была здесь, в доме уже никто не жил, но я регулярно вызывала клининг. Раз в месяц здесь убирали, то есть не было чувства запустения.
