Когда я набрасывался на нее, то намеревался использовать запрещенный прием, который показался мне последним быстрым способом убрать ее из отделения до завтрашней операции. Для нее бы мое домогательство стало последней каплей, а мне уже нечего было терять. Но звериная часть больше не собиралась себя хоронить заживо и тянуть бремя утраты. Зверь во мне выбрал жизнь. И женщину. И я даже не пытался этого себе запретить. Что тут поделать, если… делать уже нечего?
Я выдохся.
Раньше мы со зверем выбирали одно и то же — прошлое и тоску по Лизе. Но только до момента, когда Лев поставил передо мной новую ассистентку. И на этом наши пути со зверем разошлись. Да и то лишь до сегодняшнего вечера. Я же видел, к чему все идет. А когда Лев запустил в меня этой сплетней, что Лару застукали с кем-то в раздевалке, моя звериная часть взяла все в свои зубы.
Только… теперь все казалось слишком правильным. И это проблема.
Лара вздохнула глубже в моих руках, засопела, решительно выбралась из объятий и села.
— Куда ты собралась?
— Домой.
— Все же хочешь, чтобы я за тобой побегал? — Я тяжело вздохнул, усаживаясь позади. — Что ж, я это заслужил.
— Ой, брось! — поднялась она с кровати, но тут же села снова и оперлась руками, будто собираясь потерять сознание.
Я среагировал быстрее, чем успел подумать — толкнул ее на кровать и уложил пальцы на шею, считая пульс и внимательно слушая его сердце.
— У меня просто задрожали ноги! — раздраженно выпалила она.
— Рот закрой, — жестко перебил ее я. — Какого черта ты не прошла обследование сегодня!
— Не бойтесь, я не дам дуба в вашей постели…
Она попыталась отмахнуться, но мне надоело. Я обхватил ее за шею и вдавил в матрас:
— Лара, ты остаешься сегодня у меня. Я не хочу никуда сейчас ехать. Успокаивать женщину после секса мне еще не приходилось, а воображение у меня не лишено профдеформации, поэтому давай не будем рисковать.
— Как это в вашем стиле — угроза! — сузила она презрительно глаза. — И как вы намерены это использовать?
— Что использовать? — подобрался я.
— Ну, то, что мы переспали! Это повод меня уволить? Скажете, что я сама на вас прыгнула?
— Полежи, — процедил я и поднялся.
— Что? — приподнялась она на локтях. — Куда вы?
Вместо объяснения я сходил в кабинет за ее шмотками и вручил ей ее мобильник.
— Включай камеру.
— Зачем?
— Включай, Лариса Дмитриевна, камеру и наводи на меня.
Она выполнила мою просьбу, глядя на меня обескураженно, но заинтриговано. Я же перевел взгляд в камеру мобильного, когда загорелась красная точка видеозаписи.
— Я, Князев Ярослав Сергеевич, сорок пять лет…
— Сорок пять? — сдавленно выпалила она.
— …Главный хирург отделения трансплантологии, — продолжал я невозмутимо, — сегодня, двадцать третьего апреля, провел потрясающую ночь с Ларисой Дмитриевной Савиной и не намерен использовать это против нее — обвинять в домогательстве, распространять порочащие ее честь слухи и шантажировать этим фактом. Я сам ее захотел до сумасшествия, занялся с ней сексом сначала на своем рабочем столе, потом еще раз — в спальне, и это было прекрасно…
— Хватит, — фыркнула она, убирая мобильник. — Вы — псих.
— Нет, иначе меня бы не допустили до работы. Ты что будешь на ужин?
Наши взгляды встретились. Лара обнимала себя, сжимаясь в комок на краю моей кровати, а я сидел в ее ногах на коленях и надеялся, что моей самоуверенности хватит на то, чтобы хоть как-то начать… Что? Отношения? Я не хочу отношений. Но и отпускать ее из своей постели я тоже не хочу.
— Я не уволюсь, — упрямо заявила она, гневно сопя.
— Мы это обсудим завтра. В душ хочешь?
— Хочу!
— Ужин?
— На ваше усмотрение.
— Ты переходишь на «ты» только после секса? — многозначительно поинтересовался я.
— А ты всегда занимаешься сексом без защиты? — глухо прорычала она.
— Прости пожалуйста за это. Мы разберемся.
— Нет, это я разберусь! — воодушевилась она моей капитуляцией, выпрямляясь. — А тебе не стоит тащить в постель кого бы то ни было без презерватива!
— Ты права, — начинал заводиться я. — Поэтому я затащил в постель тебя.
— Еще лучше! — закатила она глаза.
— Смотрю, секс не помог?
— Помог?! Ты шутишь?! Стало только хуже! Я хотела уволиться!
— Ты не хотела, — напомнил я мрачно.
— Да все равно! Вы… Вы же сделали теперь так, что мы все равно не сможем работать вместе!
— Почему?
— Потому что мы переспали!
— Какое это имеет значение?
— Вы не работали со мной, когда я с вами не спала! А теперь не будете тем более!
— Это никак не связано. Я по-прежнему не хочу, чтобы ты работала здесь. Ничего не поменялось.
— Вообще? — опешила она.
— Вообще. Мне это тоже на твой мобильный записать?
— Не надо! — закатила она глаза, поднялась и обошла меня, направляясь в душ. — Полотенца там есть?
— Есть. Я за ужином.
Я оделся и направился в кафетерий. Когда вернулся, Лара обнаружилась в спальне. Она сидела в полотенце, сложив ноги по-турецки, и казалась опустошенной.
— Знаете, когда я получила это предложение, не рассчитывала особо ни на что, — заговорила она тихо, глядя в стенку. — Наверное, все логично. Надо было бороться за свое право быть той, кто я есть. А я сдалась. Всем. И вам — тоже.
