Я слышала, как она боролась между порывом устроить мне выволочку и просто принять то, что ее дочь крепко налажала. Наконец, она вздохнула в трубку:
— Ну, теперь многое становится понятным. То, что к тебе было не попасть, к примеру…
— Мам, мне жаль.
— Мне тоже, милая. Что ублюдки испоганили тебе жизнь, и ты готова идти на любой риск, лишь бы держать в руках скальпель.
Мы немного помолчали.
— Но ты точно приедешь?
— Да.
— Ладно. Жду. Очень. Люблю тебя.
— И я. Пока.
К Князеву я заявилась с большими стеклянными глазами, полными отупелого отчаяния от встречи с Савой и разговора с матерью. Когда я вошла, он поднял на меня взгляд от стола. И безошибочно все понял. Но не стал допытываться, что произошло, а молча подошел, забрал у меня штатив с капельницей, завел в спальню и усадил на кровать.
— Сколько по десятибальной?
— На восемь, — прошептала я. — Или девять.
— Когда уедем отсюда, тебе станет лучше.
— Я еще перевязочный комплект захватила, — спохватилась я, поднимаясь. — Ложись, я поставлю тебе капельницу. Когда мы с тобой разведемся?
Я не сразу поняла, что он не собирается отвечать, но продолжала раскладывать бинты на тумбочке, наводя суету. Потом бросилась за капельницей.
— Князев? — подняла на него глаза, приготовив все.
— Уже хочешь развода? — усмехнулся он, глядя на меня из-под бровей.
— В смысле? — моргнула я. — Мне надо просто как-то слаженно врать маме…
— Ну ты же не собираешься ей говорить, что мы женаты…
— Она звонила, и я сказала, что работаю в тюрьме, и что мы оперировали преступника, а он проявил агрессию… Так можно было?
— Нормально, — кивнул он медленно.
— А ты врал когда-либо близким?
— Я врал Лизе, что она поправится.
— Да, это… это хуже… — Я перевела дух. — Ложись.
— Лара, — позвал он, и я прикрыла глаза:
— Я справлюсь, не надо со мной носиться. — И я ввела ему иглу под кожу.
— Я не ношусь с тобой. Это ты. Ты со мной сейчас носишься.
— Меня это успокаивает, — призналась я, принимаясь разматывать бинт, потом сматывать, не в силах определить, какая длина мне нужна. — Но, может, ты расскажешь мне больше о таких, как ты?
— Лара, я почти не отличаюсь от обычного мужчины. Я работаю с людьми, живу также, как живут люди.
— Но ты можешь защитить кого-то, — вставила я.
— Да, могу.
Я принялась обрабатывать рану дрожавшими руками.
— А твои невероятные способности в хирургии? Ты немного "читер"?
— Я слышу лучше и реагирую быстрее, да.
— Это круто. — Мой взгляд встретился с его, и я попыталась улыбнуться, но вышло натянуто. — Я бы хотела также. Но а в чем подвох?
— Подвох — в постоянной борьбе с внутренним зверем.
— Давай подробнее… — И я сцепила зубы, принимаясь накладывать повязку.
— Звери не любят жить среди людей. Поэтому многие живут за пределами городов. Но некоторые живут с людьми. Чаще мы находим себя в ночной жизни — охрана, следственные органы, оперативники, военные, службы спасения. Хирурги…
— А личная жизнь чем отличается?
— Мы все разные. Но отличительная способность в том, что мы не изменяем, одержимы семьей, детьми, избранными женщинами. Мы — собственники.
— Что-то так себе…
— Да. В этом и сложность — преодолеть зверя и остаться человеком.
— Я бы не вышла за тебя, — усмехнулась я, поднимая глаза. — По крайней мере, не сразу.
Что я несу? Он и не предлагал.
— В рационализме тебе не откажешь, — усмехнулся Князев.
— То есть, ты бы посадил свою женщину дома варить борщи и воспитывать детей?
— Нет. Мой личный фетиш — умная, притягательная и непосредственная женщина-хирург.
— То есть, ты не просто так меня спасал, — смущенно усмехнулась я.
— Не просто так, — покачал он головой, притягательно улыбаясь.
— А почему ты не выбрал такую же женщину, как и ты? Ну, с такими же особенностями…
— Их не существует.
— Что? — опешила я. — Как это?
— У оборотней нет женщин. Человеческие женщины — наш единственный шанс. Но есть еще женщины с одаренностями. С ними тоже возможен союз, но от них не продолжить свой род. Они рожают только девочек.
— А человеческие женщины?
— Только мальчиков.
— Увлекательно. — Я и правда чувствовала, что больше информации меня успокаивает. И становится даже любопытно. — Если захочешь дочь, то тебе понадобится другая женщина с одаренностями.
— Это вряд ли. Женщина может быть одна.
Показалось, что его это немного раздосадовало.
— Понятно. А как это вообще? Что за одаренности у этих женщин?
— Они — ведьмы. Самая простая одаренность у большинства из них — способность генерировать пламя.
— У вас еще и ведьмы есть? — В горле снова пересохло. Я раскрыла глаза, опуская руки.
— У нас. У нас в мире есть еще и ведьмы, да, — поправил он. — Дыши, Лара. Все хорошо.
— Какое-то фентези наяву. — Я опустилась на пол рядом с кроватью и уставилась на капельницу.
— Просто мир немного интереснее, чем большинство людей думают. Ну неужели бы ты теперь предпочла не узнать этого всего?
Я закусила губы, задумавшись.
— Наверное, ты прав. Это стоило того. Но все же интересны последствия… А какие отличия в анатомии?
