— В обычном виде — лишь свойства. Более быстрая регенерация и все, что к ней прилагается — метаболизм, температура тела, свертываемость, биохимические изменения. В условиях нормального функционирования все процессы идентичны человеческим. — Он помолчал немного, прежде чем продолжить, но я видела — ему нравилось быть моим проводником в свой мир. — Главное, чем рискует оборотень среди людей — неконтролируемым оборотом в случае повреждений и травм. Наше тело спасается любой ценой, оборачиваясь бессознательно, чтобы регенерировать быстрее. Если люди становятся свидетелями подобного, их предстоит адаптировать и перевести в другой статус.
— А если человек не сможет? Бывают же такие?
— Бывают. Но я не спец по этим вопросам, — ответил он уклончиво.
— Я нашла Саву. Ему ампутировали ногу.
Князев нахмурился.
— Я проконтролирую, если хочешь.
— Очень прошу. Он — хороший. И просил меня его навещать.
Он как-то недобро сощурился, но я не придала значения.
— Капельница кончилась, — отвел он взгляд. — Собирайся, а я схожу к Азизову, и поедем.
Он поднялся, с мучительным вздохом натянул футболку и вышел.
***
У меня ведь были проблемы посерьезнее. К примеру, предстояло решить, работать дальше с Азизовым или требовать разрыва контракта. Но когда Лара сказала, что беспокоится об этом ординаторе, мне внутренности будто кипятком ошпарило от ревности. И этотее вопрос о разводе едва не заставил скрежетать зубами. Она уже собирается со мной развестись, а я ее даже до логова своего не довез! Старею. И главного ей не сказал — про метку. Я же ее уже присвоил…
— Уже ходишь.
Я обернулся у кабинета Азизова, встречаясь взглядом с Львом.
— Как Лара? — поинтересовался он слишком непринужденно.
— Лучше, чем я.
— Это радует.
— Правда?
Лев был зол, напряжен, и, судя по всему, не спал сегодня совсем. Хотелось узнать новости, но, с другой стороны, на черта они мне?
— Правда, — равнодушно кивнул он и толкнул двери кабинета. — Проходи. Алан скоро подойдет.
— Как прошло с комитетом?
— Он расскажет, если сочтет допустимым.
Лев прошел к столу Алана и встал у окна, сложив руки в карманы брюк.
— Какие у тебя планы? — поинтересовался буднично.
И это насторожило сильнее.
— Я не собираюсь обсуждать их с тобой.
— Зря, — усмехнулся он. — Думаешь, что свободен?
— А разве мой договор расторгнут?
— Нет. И ты его отработаешь .
Ого, какие мы грозные...
Лев не обернулся, чтобы не выдать мне своей неуверенности, но я слышал это по голосу. И его слова больше напоминали истерику, чем угрозу. Но я не стал развивать тему — не было сил. Последние я потратил на то, чтобы более-менее твердо дойти до кресла.
— Смотрю, женщина пошла тебе на пользу, не кидаешься уже.
— Смотрю, тебе этого не хватает — того, чтобы я кинулся, — парировал спокойно. — Проблемы, Лев?
Он отчетливо скрипнул зубами, но тут в кабинет вошел Алан. Кабинет быстро наполнилось запахом геля для душа с нотами дорогого табака. Только душ Алану не особо помог. Я видел — он вымотан. От его вчерашней уверенности, что все наладится, не осталось и следа.
— Что происходит? — поинтересовался я, проследив за тем, как он проходит к столу.
— Дерьмово все, но тебя это никак не касается.
— Касается, — жестко возразил Лев.
Но я снова не придал значения:
— Я хочу видеть списки на ликвидацию.
— Нет, Ярослав, — холодно отрезал Лев.
— Мне нужен ординатор живым. Тот, которому ногу отрезали.
— Ни с кем еще не работали, — устало выдохнул Алан. — Пока ничего непонятно, и ликвидаторы не отчитывались. Но мы не отдаем людей просто так, Ярослав, что бы ты ни думал. Мы заинтересованы оставить всех.
— Хорошо. И мне нужны выходные.
— Само собой. Отделение трансплантации пока что все равно закрыто до конца расследования. Я сообщу, когда будут новости.
Я сухо простился и вышел. Захотелось свалить отсюда быстрее и никогда не появляться. И что Ларе тут так понравилось? Стены коридоров по ощущениям сужались и давили, пока я тащился обратно, а тело наливалось противной слабостью… Но стоило увидеть Лару, все отступило. Она ждала меня в кабинете.
— Все нормально? — спросила обеспокоено, шагнув навстречу. — Сколько по шкале?
Я слабо улыбнулся. Мы слишком быстро настроились друг на друга, не сговариваясь, и это вынуждало чувствовать гораздо сильнее, чем я планировал.
— На шестерку…
— Врешь.
— На восемь.
И я направился в комнату за вещами.
— Это больше похоже на правду, — вздохнула она позади и повысила голос, когда я скрылся в проеме. — Я собрала твои лекарства!
И правда. Все лежало сложенное на кровати в пакет.
— Ты точно можешь вести машину? — тихо спросила она, когда я показался с пакетом и курткой.
— А ты сможешь?
— Конечно, — с готовностью кивнула она.
— Ну и отлично, — пожал я плечами.
— Ты же не знаешь, как я вожу, — улыбнулась она, и тьму разогнало окончательно.
— Ну, ты хорошо оперируешь, — улыбнулся я ей в ответ. — Уверен, водишь не хуже.
И мы, не сговариваясь, замерли в дверном проеме, глядя в глаза друг друга.
— Я попробую не облажаться, — пообещала она смущенно и проскользнула в коридор мимо меня.
