— И сколько можно из-за этого страдать? Наш сын, кстати, тоже очень страдает. Тебе его не жалко? — всхлипывает Марина. — Он чувствует, что у него не семья, а черт знает что…
— Я все делаю для сына. Все, что могу.
— Неправда. Ты зациклился на этой Лиле как ненормальный, хотя совсем рядом женщина, которая тебя ждет много лет. Когда ты очнешься?
— Я к сыну.
— Приехали, — говорит Матвей, снимая с меня шлем.
Мы на подземной парковке.
— Супер…
— Ну идем, — берет за руку и ведет в сторону лифта, по которому мы поднимаемся на одиннадцатый этаж.
Мне любопытно, но сердце так стучит...
Я так спонтанно согласилась поехать к нему в гости.
Просто я на секунду представила другой сценарий: Как в отель возвращаюсь, а потом не могу уснуть до двух ночи.
Так тоскливо стало от этих перспектив, что решение не заставило себя ждать.
Тем более Матвей внушает доверие. Я его не опасаюсь.
— Прошу.
— Так, значит, ты тут живешь… — осматриваюсь в небольшой, но стильной прихожей.
— Я тут, а отец с мачехой несколькими этажами выше, — накрывает мои плечи руками, помогает снять куртку.
— Интересно… В одном доме живете.
— Отец купил эту квартиру. Она не моя. Я тут живу, потому что очень близко до клиники.
— М-м…
— Идем.
Матвей приводит меня в гостиную. Тут такой минимализм. Приятно глазу. Ничего лишнего.
— Мило у тебя, — обнимаю плечи руками и вышагиваю тут. — Значит, ты тут живешь один?
— Один, — отчего-то усмехается, подходя ближе. — Я вообще-то тут редко бываю. На выходные я обычно уезжаю не кемпинг за город. А в будни целыми днями в клинике зависаю.
— У тебя завтра, наверное, полно дел.
У меня тоже. В одиннадцать встреча с адвокатом. Нужно будет много обсудить. Это война быстро не закончится.
— В восемь утра поеду в клинику. У меня запланированная операция, — подходит еще ближе. — Но весь оставшийся вечер и ночь — я только твой.
— Ты думаешь, я останусь на ночь? — спрашиваю я с довольно-таки серьезным видом.
Ясное дело, что он на это рассчитывает.
Но я пока не уверена, что стоит торопить события.
— Если только захочешь.
Ох, подлец, располагает к себе.
Он может и нахальный слегка, но все же джентльмен. Это видно во всем. Хотя, первое впечатление было не очень... Впрочем, есть же и второе впечатление.
— Хорошо… Посмотрим.
— Хочешь что-нибудь выпить?
Почему бы и нет.
— И что ты предложишь даме?..
— Есть кое-что.
— Заинтригована. Доверюсь твоему вкусу.
— Тогда располагайся и жди.
Матвей уходит куда-то, а я продолжаю изучать его гостиную. Тут широкая полка стоит с книгами. Пылью книги не покрыты. Будто еще сегодня утром была влажная уборка. А книги-то какие... Классика. Фантастика. Хорошие книги. Некоторые из них я читала. О некоторых только слышала и хотела бы прочесть. Много научной литературы.
— Изучаешь? — слышу я за спиной.
— Да… — оборачиваюсь и вижу Матвея с двумя бокалами красного в руках. — Они твои? — про книги интересуюсь.
— Половина где-то. Остальное отца. Он раньше здесь жил. Это, кстати, тоже из его запасов, — подает мне бокал. — Но я пробовал. Так что тебе должно понравиться.
Я делаю глоток из бокала и приятно удивляюсь вкусу.
— М-м… — и снова поворачиваюсь к полке. — Эту ты читал?
— Читал. А ты?
— Я тоже.
Прохожу вдоль полки и, наконец, приземлюсь на диван. Делаю еще глоток.
Когда он присаживается рядом, спрашиваю:
— Что у тебя завтра за операция с утра?
— Ну, не хотелось бы обсуждать с тобой мою работу на романтическом свидании, но раз ты спрашиваешь… Желчный пузырь буду удалять. Холецистэктомию делать.
— Сложное дело…
— Да не особо. Пациент быстро вернется к привычной жизни.
— Много у тебя завтра операций?
— Три. А что, — подсаживается ближе, — хочешь знать, когда я завтра закончу?
— Нет… — ухмыляюсь. — Завтра у меня полно дел. Например: встреча с адвокатом.
— Во сколько?
— В одиннадцать. Но перед этим надо в магазин.
— Я тебя отвезу завтра утром.
— Разве я сказала, что останусь у тебя на ночь? Я пока этого не говорила, — делаю еще глоток и ставлю бокал на столик. Мне достаточно.
Матвей тут же делает то же самое, а после сразу атакует мои губы поцелуем. Он умеет это делать, когда меньше всего этого жду. Больше не стал ждать и минуты. Ему нужно убедить меня остаться.
Я не сопротивляюсь. Я просто не могу сопротивляться. В эту минуту мне так хорошо, как мне не было во все эти шесть лет лжи. И даже те моменты, в которые я была счастлива — были приправлены ложью. А серьезных извинений я не услышала и не услышу.
Сейчас нет лжи. Только чистая симпатия. Ни о какой любви в будущем, конечно, и речи быть не может. Просто я встретила его тогда, когда мне он очень нужен.
— Как ты себя чувствуешь, Миш? Тебе лучше? Температура есть? — трогаю лоб сына.
Только я зашел к нему в комнату, так он проснулся. Я его не будил. Зашел абсолютно бесшумно.
— Хорошо…
— Так, температуры уже нет.
— Я устал лежать, пап.
— Ну, скоро ты совсем поправишься. Будешь бегать. На улицу выходить.
— А можно мне у тебя выздоравливать? Дома.
— У меня?..
— Мама мне говорила, что с тобой жила тетя, но теперь она с тобой не живет, — сообщает мне Миша.
Черт, Марина.
— Что еще тебе мама говорила?..