У дома, к счастью, никто меня не пасет.
Но через час поступает звонок с неизвестного номера.
Я как раз собиралась поужинать овощным салатом, а потом идти рисовать эскизы.
Не принимаю звонок. Но кто-то звонит снова и снова, раздражая.
— Алло.
— Ты мне кое-чего не сказала, — раздается голос Матвея.
— Матвей?…
Как я и думала.
— Я заметил это, когда ты уходила.
— Что ты заметил?
Беременность? Не мог он. Я в пальто была. И на выходе хорошенько закуталась.
— Когда ты садилась в машину… Ты беременна.
Он наблюдал за мной из окна?
В горле словно ком встал. Я не знаю, что сказать. Отрицать? Ну нет… Тогда он точно решит, что ребенок его. А мне не надо, чтобы от своей Дины он ко мне бегал. Он везде захочет хорошим быть.
— Ну да, беременна, — выдавливаю из себя, отодвигая от себя тарелку.
— Это мой ребенок?
— Если бы был твоим, то я бы тебе сообщила, — лгу ему. — Моего бывшего мужа.
— Так получается ты из-за беременности отказалась быть со мной… Это так? Из-за беременности?
А вот пусть так и думает. Так лучше всего. Я буду нагло врать ему. Сам он отлично лжет.
— Не только. Я не хотела продолжать отношения с мужчиной, у которого есть ребенок. Забыл?
— Для меня это не препятствие.
— А для меня — да. Тем более теперь ты с матерью своего ребенка. Твоя жизнь наладилась, разве нет?
— Ты не дала нам шанса, и я решил, что буду жить так.
Вот такой он человек. Его послали, и он бежит к другой.
— Это твое право. Ты волен поступать, как пожелаешь. А я не могла дать тебе шанса. Это было бы неправильно.
— Неправильно?
Я буду жестокой. Так нужно.
— Я точно знаю, что у нас не получилось бы. Знаешь, я очень любила своего бывшего мужа. Любила, но все равно не смогла простить. А тебя… К тебе я и близко не чувствовала того, что чувствовала к нему. Тут и ответ, Матвей.
Я хотел сказать ей лишь одно…
Но она не захотела выслушать.
Она побоялась меня.
Решила, что я захочу навредить ей и ее ребенку.
И в мыслях не было…
Я хотел сказать, что мне все равно, что этот ребенок не мой.
Я думал об этом несколько часов, будучи у себя в офисе.
Мне было паршиво. Я злился на нее. На себя. А потом пришел к истине.
Я не могу ее разлюбить из-за того, что у нее будет ребенок от другого. Я это все начал. Так случилось именно из-за меня.
Все это испытание. Испытание для меня лично. Проверка на мои чувства к ней. И я готов пройти эту проверку.
Я сегодня снова ее навещу. Надеюсь, она не откажет мне в разговоре.
Сейчас я поднимаю к сыну. Он звал меня. Сегодня у него произошел неприятный инцидент в детском саду со сверстниками. Я должен его поддержать.
Марина говорила, что к моменту моего приезда будет ванну принимать, поэтому я своим ключом открываю дверь и бесшумно прохожу внутрь.
Снимаю обувь и иду дальше по коридору.
Замедляюсь, когда слышу всплески и голос.
Марина не до конца закрыла дверь ванной. Из этой небольшой щели льется свет. Она с кем-то разговаривает по телефону.
— У меня депрессия, — жалуется она кому-то. — Я уже, знаешь, даже не надеюсь, что он когда-нибудь женится на мне. Я даже в постель не могу его затащить. Один раз почти получилось, но он так не вовремя вспомнил о своей любви к этой доске… — цокает зло. — Небольшие деньги в месяц и приличное съемное жилье — это все, что я имею. Сына он признал… Вот, блин, большое спасибо. Теперь надо ждать, когда ребенок вырастит, чтобы что-то получить. А я хочу жить сейчас. Не в старости. Но ему плевать на меня. Одно счастье: он абсолютно уверен, что Миша от него.
Я прижимаюсь плечом к стене, не в силах стоять ровно.
Эта дрянь говорит что-то еще кому-то расслабленным тоном, но у меня в голове звучит одно и то же.
«Он абсолютно уверен, что Миша от него».
Это значит, что он не от меня?
Миша не мой сын?!
Эта тварь врала мне все это время?!
Я же сделал тест-ДНК…
Может, эта тварь думает, что ребенок не от меня, мало ли, с кем она тогда еще спала, но на самом деле он мой?
Сомневаюсь, что в лаборатории, в которую я обратился, могли ошибиться.
Придя в себя, я отрываюсь от стены и врываюсь к сучке в ванную, так что дверь с силой ударяется о шкафчик.
— А-а! Ты что?! Напугал! Ты… чего? — смотрит испуганно. Я делаю к ней рывок, выхватываю у нее телефон и топлю его в ванной, после чего за руки достают ее из ванной. — А-а-а! Да ты с ума сошел?! Что ты творишь?!
Хватаю полотенце с крючка и швыряю им в нее, чтобы прикрылась. Она судорожно обматывается им, будучи вся в пене.
— Сейчас, дрянь, даже не смей мне лгать...
— В чем? О чем ты?!
— Я слышал разговор. Двери надо закрывать.
Марина сглатывает, сделав максимально слезливое личико.
Я приближаюсь к ней медленно и спрашиваю, смотря исподлобья:
— Миша не мой сын?
— Т-твой…
— Не ври мне!! — замахиваюсь на нее. Как же хочется хорошенько дать ей по ее наглой лживой роже... Я раньше терпел из-за сына. Но сейчас, кажется, причин больше нет сдерживаться.
— Ты же делал тест-ДНК…
— Тогда почему ты говоришь кому-то, что Миша на мой сын? Какой в этом смысл?!
Марина всхлипывает, начинает лить слезы, спрятав лицо в ладонях. Дергаю ее руки, чтобы смотрела на меня.