— А ты мне. Мое сердце разбито.
— До сих пор?
— До сих пор… — медленно выдыхаю. — Кажется, она заснула… Можешь положить ее в кроватку?
— Конечно, — несет Соню к кроватке и, склонившись, очень осторожно укладывает мою малышку.
Мне не по себе… И в то же время я чувствую себя счастливой. Я вспомнила, как хорошо нам было вместе. А плохое сейчас вспоминать совсем не тянет.
— Пойдем вниз, — говорю ему. — Пусть она поспит.
Я иду первой, он за мной. Мы спускаемся, заходим в кухню.
— Сделаю черный чай. Есть печенья.
— Давай.
— Как Миша? — сразу спрашиваю, пока готовлю для нас чай. — Вы общаетесь?
— Я его навещаю раз в месяц. Я ему больше официально не отец, но… мы общаемся. Марина устроилась на работу. Ей ничего не оставалось кроме как смириться.
— М-м… Хорошее решение.
— Хорошее решение?
— Я думала, ты сможешь все-таки разорвать все отношения.
— С Мариной — безусловно. Я к ним туда не езжу. Навещаю его в садике. Или в парке рядом. На нейтральных территориях.
— Понятно…
Чай вскоре готов. Несу его к столу. Как-то мы вот так сидели. Он тогда предлагал мне стать отцом моей дочери. Это удивило меня. Я не поверила. А теперь я понимаю, что он, наверное, все-таки это всерьез и планировал выдержать это испытание.
Теперь это неважно.
Просто посидим, выпьем по чашке чая.
— Спасибо, что помог с магазином. Но больше не делай так. Или хотя бы сообщай, если вмешиваешься..
— Я думал, ты не хочешь меня видеть и слышать. Иначе бы позвонила.
— Я посчитала это неудобным и…
— Я сам виноват, — перебивает. — Надо было самому в гости наведаться.
— Наверное… Но ты ведь постоянно был рядом, правда? Даже в день, когда я выписывалась после родов.
— Откуда ты знаешь? — вот он удивился.
— Я видела твою машину. Ты спрятался, но я все равно увидела.
— Я хотел выйти, но побоялся, что…
— Что я устрою сцену?
— Просто не хотел тебя нервировать.
А мне тогда целый день из-за этого грустно было. Я решила, что он окончательно понял, что это не для него: растить чужого ребенка. Хоть мы и поставили точку, я думала, что вскоре он придет. Но не пришел.
— Но сейчас ты захотел увидеться…
— Захотел. Я давно хотел. Но не уверен был, что ты вообще станешь со мной говорить.
— Почему? Ты же… сделал, как я просила. Пусть не сразу, но ты все понял, — подношу чашку с чаем к губам.
— Понял, но не смирился.
На это я молчу. Мы встречаемся взглядами, и теперь не можем перестать смотреть друг на друга.
— Ты мог начать все сначала… С кем-нибудь. Достаточно времени прошло.
Этого я больше всего боялась. Что он начнет сначала. С кем-то, с кем у него получится. Да, вот такая я… Гнала его, молилась, чтобы оставил уже меня в покое. А в итоге…
Но на самом деле он не заслужил быть одиноким. Думаю, он извлек урок.
— А ты почему не начала?
— У меня дочь…
— Не надо, Лиль, — улыбается Костя. — Ты и с пятью детей нашла бы себе кого-нибудь, если бы хотела…
— Ну спасибо… — ухмыляюсь. — Просто не хотела.
— Почему?
— Потому что…
— Потому что я оказался ужасным мужем, и ты боишься снова обжечься?
Это тоже. Но в малой степени. И он не был ужасным мужем. Он человек, который сделал неправильный выбор в сложной ситуации, и это повлекло за собой последствия.
— Потому что я неспособна больше… ни с кем быть.
Я не должна была ему этого говорить, но сказала. И теперь мне стыдно.
Я тут же встаю из-за стола и отхожу к столешнице. Останавливаюсь к нему спиной и тру пальцами переносицу.
Лишь бы не разреветься... Я привыкла быть сильной. Но сейчас, когда я уже столько сдерживала себя, мне это невыносимо.
Я понимаю, что должна взять себя в руки и гнать его к чертям собачьим, предателя. Он дважды с ней переспал! Дважды! А потом скрывал от меня правду долгие годы! Но сейчас это не помогает… Я больше не могу злиться.
Оборачиваюсь, а он прямо передо мной. Уставился в упор, и просто смотрит.
— Я тоже, — спустя какое-то время произносит Костя хрипло.
— Что, тоже?.. — я уже забыла обо всем на свете.
— Не могу быть с другой. Не хочу.
— Ты хочешь сказать, что все это время был совсем один?
— Был.
— Т-ты врешь… — с горькой усмешкой отвожу взгляд.
Не мог он все это время быть один. Кто-то да был у него. Если говорить о серьезных отношениях, то верю.
— Я был один. Я и сейчас один. Все жду непонятно чего…
— Ждешь?.. — смотрю на него.
— Я все это время только и ждал, когда ты позовешь меня. Мое предложение все это время было в силе. Но ты не звонила… Хотя, глупо было этого ждать.
— Я хотела… Много раз. Позвонить тебе. Но уговаривала себя каждый раз этого не делать. Это было пыткой. А вот сейчас мы говорим... и это еще хуже.
— Мне уйти?
— Нет, — сразу отвечаю. — Не уходи… — прошу его, смотря в глаза.
Если он сейчас уйдет, то я уже знаю, что со мной будет.
— Я не могу тебя простить, — произношу тихо эту правду. — И ты, наверное, тоже не сможешь меня простить…
— За что? — хмурится, не понимая.
— За то, что родила от другого.
— Мне не за что тебя прощать.
— Костя, не надо… Не притворяйся, что тебе не делает это больно.
— Это последствие того, что сделал я. Но я не считаю твою дочь ошибкой. Она не может быть ошибкой. Она твоя. Ты очень хотела стать матерью. И стала ею. Я это уважаю.