Ивэн немного смущался командовать взрослым человеком. Тем более Флораном. Он не позволял обычно таких вольностей. Но сегодня, сейчас будто все изменилось. Не в Ивэне, а во Флоране. Но мальчик не понимал, что. Ему было неважно. Ивэн переступил худенькими, как у молодого жеребенка, босыми ногами и поежился от холода. Сквозняк гулял по полу. Он одернул белую ночную рубашку, длинную, почти до пят, и покосился на расстегнутый камзол Флорана. Отчим выглядел, как пьяный. Но бутылок с вином рядом с ним не наблюдалось.
– Тебя Луи обидел? – мрачно выдохнул Ивэн, готовый защищать своего жестокого отчима даже от своего друга, если Флорана обидели несправедливо.
Тот неопределенно дернул уголком губ, не зная, что отвечать. Его волосы были спутаны и растрепаны, а не собраны в обычный хвост лентой. И сейчас, в неверном свете огня, Флоран мог допустить шальную мысль, что они с Ивэном могли быть немного, самую малость похожи внешне. Хотя бы… смотреться семьей. С ним и с Лотти.
– Дай мне графин? – Флоран кивнул на невысокий столик рядом с Ивэном. – А Луи… Нет, это не он. Я порезался, когда задумался. А ты… не боишься разве вида крови?
Флоран мог справиться и сам. Вполне. Подняться с кресла, собрать себя в кучу, промыть порез и затянуть ладонь платком. Или послать все к чертовой матери, и пусть само заживает, как ему будет угодно. Но он не хотел отпускать Ивэна сейчас. Ведь у Флорана царапало в горле от того, как мальчик был заботлив к нему после всего.
– Не дам, – испуганно помотал Ивэн головой и потянулся к графину сам.
Он схватился тонкими пальчиками за его край и наклонил. Но задрожал от внезапно накатившего страха: вдруг уронит? И правда, чуть не уронил. Едва удержал, расплескав лужу воды на пол. Но осторожно поставил хрустальный графин на стол, часто и хрипло дыша. Ивэн не видел себя, но глаза его потемнели от скрываемого, какого-то животного страха перед Флораном. И своей очередной оплошностью прямо перед ним.
Говорить Ивэн уже не мог. В горле пересохло, и он просто потянулся, чтобы провести промоченным от случайно пролитой воды платком по ранке Флорана. И аккуратно стянуть сухие края платка, перевязывая его руку.
– Я не боюсь крови, – хрипло и тихо ответил Ивэн, не глядя на Флорана. – Отец учил меня помогать, если кто-то в беду попал. Я собаку свою однажды перевязал. Когда ее на охоте ранили случайно. И лекарь отказался помочь. Он сказал, что людей лечит, а не зверей. Помню, папа тогда разозлился на лекаря. Сказал, что надо всегда оставаться добрым человеком. Неважно, к людям или к животным… Ну, я пойду?
Ивэн выдавить из себя и снова покосился на дверь. В едином порыве: бежать, бежать… как зверек лесной. Чтобы избежать наказания. Но что-то кололо внутри. И было трудно дышать. Что-то помимо всепоглощающего страха перед Флораном.
Ивэн сглотнул. Зря он вспомнил отца? Настоящего отца своего. И маму. Он знал, что Лотти не его мама. Он ее позвал к себе камушком, из другого мира. Но она полюбила его. А Флорана он всегда раздражал. Особенно, когда про отца вспоминал или маму.
Флоран даже вздрогнул, увидев, какой страх в глазах Ивэна. Мальчик боялся из-за разлитой воды? Или из-за своих ночных похождений? Наверняка, опять в библиотеке просиживал, а Флоран ведь запрещал пртить глаза при свече! Но сейчас точно был не в силах ругать его.
– Не уходи? – тихо позвал Флоран. – Иди ко мне? Тебе холодно босиком.
Он перехватил Ивэна прямо израненной рукой, потянув к себе на колени, странно улыбаясь от боли, прострелившей ладонь. Может, оттого что это было под повязкой, а значит, кто-то позаботился о нем.
Флоран понимал, Ивэн уже не тот мальчонка большеглазый, который ходил за ним хвостом лет пять или больше назад, расспрашивая про дальние страны. И не нужно малышу уже его общество. Но Флорану было нужно. Просто посидеть не одному у камина, поговорить о чем-то, когда на душе саднит гораздо больше, чем в порезанной руке.
Смешно переступая босыми ногами по полу, Ивэн потопал ближе к Флорану. Хотя мальчик пока не до конца справился с удушающим приступом паники, накатившим на него, ему не хотелось уходить и оставлять отчима одного. Повязку Ивэн повязал криво, завязал ее смешным бантиком, и это бросалось в глаза. Но поправлять ее Ивэн не стал.
– Тебе грустно? – спросил Ивэн.
Обычно Флоран не позволял ему никаких вольностей. Ни прикасаться к себе первым. Ни уж тем более не звал на колени. Не обнимал. Но сейчас его рука легко лежала на его боку, почти не удерживая. Будто Флоран безмолвно говорил: «Ты можешь уйти в любой момент, я разрешаю».
Ивэн сглотнул и поерзал на его коленях. И тихонько обнял одной рукой за шею. Неловко. Будто бы чтобы не упасть и удержать равновесие. Но… оба знали правду? Несмотря на то, что он взрослый мальчик, а Флоран так сильно его обижал все это время, Ивэн не мог не тянуться к нему. Хотя бы чуточку.
