Комочек в горле стал больше. Отчего-то захотелось плакать. Даже сейчас, на руках у Флорана, Ивэн чувствовал себя одиноким. Словно в первые дни, когда ему сказали, что мама с папой больше не приедут. И он слонялся по дворцу и плакал. Но никто его не утешал, кроме дородной кухарки, случайно поймавшей в коридоре возле кухни. Луи так и не приехал тогда к нему, хотя Ивэн очень ждал. Позже, когда он нашел камушек, то решил позвать себе маму. Пусть не настоящую, но чтобы она хотя бы играла с ним. И он не был так несчастен и одинок. Как был тогда… рядом с одним Флораном. Может, если бы тот больше играл с ним и не ругал его, Ивэн и не захотел вызывать себе кого-то из другого мира? Даже если этот кто-то был похож на маму.
– Ты мне не разонравился! – воскликнул Флоран искренне. – Просто… я слишком ушел в дела.
Он вздохнул, понимая, что это полуправда. Дела – это его жажда власти. Которая ослепила его так, что перестал видеть в людях кого-то, кроме шахматных фигурок на доске. Шах и мат, занять трон. И маленький мальчик, одинокий, осиротевший, – это лишь холодная фраза «наследник престола». А чуткая, искренняя, прекрасная попаданка – это лишь «самозванка», возможность жениться на королеве.
Флоран резко ссадил Ивэна со своих колен на кресло. И прямо так, с ним вместе, развернул его спинкой к камину. Ладонь засаднило, но Флоран не замечал. Ведь теперь малыш видел перед собой задернутые шторы, на которые падал свет огня. Флоран опустился на пол перед камином, неуклюже, забытым жестом складывая пальцы в фигурку.
– Однажды в лесу жил одинокий волчонок, – начал Флоран. – Он очень хотел стать в лесу самым главным! И потому ни с кем не ходил играть, хотя его звали разные зверята…
Рот Ивэна приоткрылся от удивления, когда Флоран усадил его на кресло. Мальчик поджал под себя босые ноги и обнял их для верности руками, зачарованно глядя то на Флорана, то на фигурку. Тот умело жестикулировал пальцами, и по шторе плясали тени. Тени, похожие на волков, медведей и умных совят.
– И что же было с волчонком? – тихо спросил Ивэн и прикрыл глаза.
Почему-то продолжало щипать сердце. Сказка была интересная, но он не смог удержаться. Потянулся к Флорану и положил застенчиво ладошку на его запястье, останавливая рассказ.
– А почему слуги шептались, что тебе лучше бы было, чтобы я умер? – горестно проговорил Ивэн, едва сдерживая слезы.
Это был тот самый кошмар, который часто снился ему по ночам. Что он умирает в шторм вместе с мамой и папой. А на почему-то уцелевшем корабле остается Флоран. И Ивэн тянется к нему с рыданиями, тянет руки, просит помочь. Просит спасти его, вытащить из моря! Но Флоран всегда остается за бортом. И не берет его на руки…
– Если бы я умер, говорили они, ты навсегда остался бы королем. И я не мешал бы тебе, – Ивэн шмыгнул носом, пытаясь не расплакаться, как маленький. – Они говорят, что ты меня всегда ненавидел. Просто скрывал. А что это значит? Что ты больше никогда не полюбишь меня, да? Потому что я плохо себя веду?
Флоран посмотрел на Ивэна почти в испуге. Как тогда, когда Бэзил решал оставить малыша не на нянек, а на него. И он смотрел огромными перепуганными глазами, понятия не имея, чем развлекать ребенка. Цепенел при нем, как идиот, только и умея, что рассказывать какие-то нелепые сказки при свече. Вот и сейчас… Не знал, как повести себя, когда глаза Ивэна заблестели от подступивших слез. Флоран не выдержал, приподнялся на коленях, и его кулак впечатался в подлокотник кресла. Горячий нрав не спрятать, он и не подумал, что может напугать ребенка.
– Да на площадь тех слуг нужно и плетей всыпать! Чтобы не болтали всякой ерунды о своем короле! Не пугали тебя! – прорычал Флоран, а потом опустил взгляд. – Ты не виноват ни в чем, малыш… Это я дурак. Я думал, что если стану королем, то и одному неплохо, и не нужна никакая семья. Я очень сильно ошибся. И теперь, когда ты подрастешь, ты, наверняка, захочешь… бросить меня в темницу, да?
Флоран положил голову на подлокотник кресла щекой, глядя на Ивэна снизу-вверх, как побитый пес, приползший к хозяину. В своем возрасте он, наверно, не понимал, что значила эта пауза. Не темница ждала Флорана, если Ивэн займет трон, а казнь за все его интриги.
Ивэн вздрогнул всем телом и всхлипнул от страха, когда Флоран замахнулся кулаком. И вжался в кресло, решив, что тот сейчас набросится на него.
– Не бей меня, пожалуйста! – слабо пропищал Ивэн, чувствуя, как слезы уже начинают течь по щекам.
Флоран всегда говорил, что он будущий король и должен быть сильным мальчиком. Но пока Ивэн чувствовал себя слабым и потерянным.
– А разве я и Лотти тебе не семья сейчас? Мы стараемся… греть тебя. Чтобы ты не грустил, – сдавленно проговорил Ивэн, не смея пошевелиться, только тихо дышал, глядя на Флорана. – И зачем тебя в темницу?
Ивэн осторожно потянулся кончиками пальцев к спутанным темным волосам Флорана. Наверное, впервые прикоснувшись к нему открыто. Хотя страх заставлял Ивэна цепенеть, ему было очень жалко грустного Флорана. Особенно когда он говорил о темнице.
