— Алло, Мария Викторовна, добрый день. Я попала в аварию, потому опоздаю на занятие.
— Как жаль. С вами-то всё нормально? — вежливо спросила заботливая директриса
— Да-да, всё хорошо, не волнуйтесь, вот только моя машинка пострадала.
— Моя тоже, — услышала я, как буркнул увалень.
Я отключила телефон и задумалась. Не хотелось бы потерять работу из-за этого идиота.
— И всё же, как будем решать проблему? — Осипший голос парня вытащил меня из дум.
— Твою петрушку, как ты мне надоел, — процедила я сквозь зубы.
— Твою петрушку? Ха-а-а-а, — засмеялся увалень. — Лерка, ты, что ли? А я смотрю: ты не ты? Здорово изменилась. Такой красоткой стала! М-м-м!
Я взглянула на парня, пытаясь понять, кто он и откуда знает моё имя.
— Не узнаёшь, что ли? — Увалень откинул капюшон и засмеялся. — Хотя в такой пурге кого узнаешь? Да ещё сиплю и хриплю: простыл. Если бы не фраза: «Твою петрушку», которую любила произносить моя Петрова, когда раздражена, то бы и дальше сомневался: она не она, ибо сильно изменилась. Нет-нет, — парень замахал руками, — похорошела, правда. Ну что молчишь? Так и не поняла, кто перед тобой?
— Макс? Голубев? — спросила я с дрожью в голосе. — Макс! — вскрикнула уже уверенно и почувствовала, как покраснела, прямо-таки залилась краской до самых корней своих крашеных блондинистых волос. — Как же… как же долго мы не виделись. Лет десять, наверное?
— Почти. Восемь с небольшим. — Он потряс пятернёй, подтверждая свои слова.
— Ты возмужал! Такой прям стал…
— Какой?
— Мужественный, и волосы немного потемнели, — наконец подобрала я подходящие слова, заметив, что он тоже рассматривает меня очень внимательно и улыбается. Я пришла в себя от неожиданной встречи и заставила успокоиться, хотя сердце продолжало тарабанить настолько громко, что казалось, парень тоже слышит его стук. — Но всё такой же хам, хоть и обаятельный.
Макс от души засмеялся, по привычке закинув голову назад.
Он очень изменился: мало того, что возмужал, так ещё слегка раздобрел, хотя под курткой не было заметно пивного животика, как у других мужчин этого возраста.
К тому же Голубев отпустил очень аккуратную и модную сейчас бородку, знаю: такая обходится не очень дёшево.
Вот что ещё привлекло внимание: его черты лица стали жёстче, а взгляд пронзительнее.
— Всё-таки это ты! — Макс так и впился в мои глаза, продолжая улыбаться. — Красотка! Да, блондинкой тебе тоже ничё так, зачётно! Помнишь, настаивал покрасить волосы в блонд? — Я кивнула. — Не зря, оказывается. Как живёшь, Лерчик?
Давно я не слышала этого ласкового — Лерчик.
Кир обычно называет меня полным именем — Валерия, когда злится, а если нет, то просто — Лера.
Я очень боялась, что Макс сейчас заговорит о моём муже — своём заклятом враге, начнёт задавать вопросы, а я к этому не была готова, потому решила переключить внимание давнего приятеля:
— Всё нормально. Рада тебя видеть, конечно, но нашу проблему надо как-то решать.
Голубев поступил как настоящий джентльмен… и признал свою вину:
— Нет никакой проблемы: ты не виновата, это я сплоховал, потому что априори было правильнее уступить дорогу автомобилю, который выезжает с парковки. Места для манёвра, как правило, у него совсем не много, да и место для парковки автомобиля сразу освободится. Это куда удобнее для обоих водителей и по времени быстрее.
— Вот-вот, быстрее, — я взглядом указала на вмятину.
— Не беспокойся, раны наши машины получили незначительные, подумаешь, слегка шаркнулись, мой приятель всё сделает сегодня же в лучшем виде и бесплатно. Давай встретимся вечером в автосервисе по этому адресу. — Макс быстро набрал на телефоне адрес. — Куда отправить сообщение?
Я на автомате продиктовала свой номер телефона, но всё-таки настояла, чтобы мы дождались служителей дорожного правопорядка, ибо не люблю быть обязанной, да ещё Максу. Дружба дружбой, а служба службой.
Хотя какая там дружба, когда у нас с Максом когда-то была самая настоящая любоффь со всеми вытекающими.
Я стояла, переминаясь с ноги на ногу, и ощущала какую-то смутную тревогу, но чем она была вызвана, понять не могла.
Может, чувство вины не даёт покоя? Но нет, уже прошло столько лет, какое там чувство вины, всё давно забыто-перезабыто. Тогда что? Синдром недосказанности?
Я не могла ответить сейчас на этот вопрос — требовалось время.
Минут через сорок, когда протокольная часть была окончена, и нас наконец отпустили, назначив время, когда следует явиться в отделение, Голубев снова повторил своё предложение:
— Знаю, что торопишься, и всё-таки предлагаю встретиться.
Я кивнула:
— Ну да, вот завтра и встретимся в ГАИ. Там же надо что-то подписать, что-то забрать для страховой компании.
Макс хмуро усмехнулся и поднял руки, будто сдаваясь:
— Хорошо, тогда до завтра.
Я снова кивнула и подумала: «Ну всё, теперь ни одна Анна Каренина не уйдёт живой. Это же Голубев, сейчас вцепится, не отобьёшься».
Самое главное, я не понимала: хорошо это или плохо, что мы встретились спустя столько лет.