А утром мы с Голубевым встретились в ГАИ и зашли в кабинет дознавателя.
Парень, сидевший за массивным старым столом, спросил, мельком взглянув на меня:
— Вы Петрова Валерия Александровна, водитель Opel Corsa?
Я кивнула и бросила быстрый взгляд на Голубева. Тот улыбался. Я понимала почему. Макс радовался, услышав мою девичью фамилию. Ну да, так и есть: в замужестве решила фамилию отца оставить за собой, хотя у Кира она звучная и красивая: Краснокутский. Но в семье я одна, и папа всё сокрушался, что уйдёт он, и род прекратит своё существование. Я поклялась: род, пока я жива, своё существование не прекратит, потому осталась на своей фамилии.
— Присаживайтесь. А вы пока выйдете, позову, когда понадобитесь. — Просьба дознавателя была обращена к Голубеву. Парень, дождавшись, когда Макс покинул кабинет, продолжил, снова посмотрев на меня: — Здесь описаны в деталях подробности вашего ДТП. Если всё правильно, поставьте подпись.
Я взяла лист, внимательно прочла всё, что там было написано, вздохнула, соглашаясь — формально виновата, да — и поставила в углу подпись. Получив в ответ копию для страховой, отправилась на выход.
— Позовите, пожалуйста, следующего, — крикнул в след хозяин кабинета.
Я кивнула и открыла дверь, взглядом показав Голубеву: его очередь.
— Не уходи, пожалуйста, подожди меня на улице, — попросил Макс.
Подышав свежим морозным воздухом, подумала, теперь надо дождаться вердикта страховой и не волноваться: на небольшой ремонт дорогой тачки, как мне объяснил Голубев, должно хватить.
Макс вышел так же быстро, как и я.
— Говорил же, не надо связываться с органами. Отремонтировали бы наши машины вообще бесплатно без ненужного официоза.
Я задрала голову вверх: о боже, и здесь слышу коронную фразу мужа: «говорил же». Все мужики одинаковые, что ли?
— Откуда такая щедрость со стороны твоих друзей? — недоверчиво проговорила я. — Ты что, финансовый воротила, а это твои автомастерские?
— Дорогая Лерчик, чтобы ответить на этот интересный вопрос, предлагаю тебе зайти в кафе и поговорить за чашечкой кофе. Не против?
До начала рабочего дня было около двух часов, и возвращаться домой не имело смысла, ибо ехать далековато. Потому оставалось либо потратить время в кафе, либо в соседних супермаркетах.
Я выбрала кафе, благосклонно согласившись позавтракать, хотя Макс меня смущал, заставлял вспомнить то, что уже давно забылось. А он появился, и снова в голове роем взлетели всякие удручающие мысли.
Я не была уверена, что не виновата перед ним, но и он тоже поступил со мной не по-джентельменски.
И всё это было неприятно, однако понимала, что когда-нибудь узел разрубить придётся, или мы никогда не покончим с прошлым.
Голубев у свободного столика отодвинул стул, предлагая присесть, я кивнула и примостилась, оставив маленькую сумочку на коленях.
— Сразу говорю: каждый рассчитывается сам за себя.
Голубев заржал в голос, согласно махнул рукой: договорились, и вскоре спросил, разглядывая меню:
— Сок, чай? Хотя с уверенностью могу сказать, что выберешь другое. Вкусы не изменились?
— Нет, — засмеялась я. — Удивительно, что помнишь о моих вкусовых предпочтениях.
Голубев кивнул и широко улыбнулся, как раньше, когда был полностью удовлетворён происходящим:
— А я вообще помню всё. — И, обращаясь к подошедшему официанту, проговорил: — Чай и шоколадный маффин, пожалуйста, а девушка будет капучино и круассан с сыром. — И вопросительно взглянул на меня. — Правильно?
— Правильно.
Было приятно, что Макс помнил о таких мелочах.
Я скосила взгляд на руки Макса. Они были идеально ухоженными, без мозолей, ногти подстрижены, подпилены и на них, кажется, поблёскивал бесцветный лак, что говорило о том, вряд ли его деятельность связана с мазутом, бензином, железом, деревом или подобным. Точно какой-нибудь бизнесмен.
Он удовлетворённо потёр руки и принялся за любимые шоколадные маффины.
А вот муж даже не пытался выучить простое правило: на завтрак должна быть лёгкая пища, к примеру, каша, кофе с круассаном или чай с маффином, а не борщ с салом или котлеты с картошкой. Кир воспитывался в культурной среде, а элементарных правил почему-то не усвоил.
— Ты правда рада меня видеть или вчера сказала так, к слову? — с волнением в голосе спросил Голубев.
— Я не знаю, Макс. Столько лет прошло, всё так изменилось, и мы тоже изменились. Но мне приятно встретить старого друга.
— Да, настолько старого, что сразу не узнала, — засмеялся Макс, — мы правда изменились. Послушай… ты меня хоть иногда вспоминала? — сказал он уже серьёзно и, прищурившись, заглянул в глаза, будто хотел проникнуть в душу.
— Первое время, когда уехала из Энска, да часто, а потом нет.
— Не хотела? Привыкла к другой жизни?
— Не в этом дело, просто было не до того: учёба, работа…
— Муж, — добавил Макс.
— Да, муж, — я с вызовом взглянула на него. — У тебя-то тоже было о ком заботиться.
— Было, но я страдал по тебе.
— Может, не по мне ты страдал, а из-за того, к кому я уехала?
Голубев усмехнулся вроде бы и весело, задорно, но я чётко уловила, это была игра: в глазах было столько смятения, столько боли. Да, не так всё весело в его жизни.