— Когда он подрался на выпускном с Краснокутским и стоял заляпанный кровью. Помнишь? Ты его бросила, развернулась и ушла, а я пожалела. Да и потом приходил несколько раз. Сам, я не тащила. Потому что со мной классный секс, не то что… — Мила промолчала, видимо, боясь назвать меня обидным словом.
— А ты у нас, значит, секс-волонтёр? Помогаешь всем страждущим? Макс знает о том, что скоро станет счастливым отцом?
— Знает.
— И конечно, счастлив от этой новости?
По тому, как сжала челюсти Милка, раздула ноздри и поморщилась, я поняла, что новость для Голубева оказалась не такой уж счастливой.
— Обиделась? — Всё-таки «подруга» неплохо владела собой, пойдя снова в наступление. Уголки её губ подёрнулись, намекнув на улыбку: — Послушай, никогда не сделала бы тебе ничего во вред, если бы не была уверена, Макс — моя судьба. Может, не попалась бы ты на его глаза тогда в школе, он бы был моим. Он и так теперь мой! Весь, без остатка! Пожалуйста, уйди с нашей дороги.
— Ты когда-то говорила, что и Кир — твоя судьба. Не получилась с ним, да? Не побежал за тобой, как сайгак, у которого дымится под хвостом? Устоял? — задохнулась от возмущения и обиды.
Я же помнила, как она ещё недавно с обожанием посматривала на Краснокутского, да что там посматривала? Она буквально благоговела перед ним, глупо хлопая длиннющими ресницами.
— Я просто не ставила себе цели в отношении Кира.
Твою петрушку, а мать Макса сидит и слушает этот Милкин бред. Чем интересно будущая сноха её взяла? Налила сто граммов перед визитом ко мне?
А, может, правы родители, утверждая, что яблоко от яблони недалеко падает и мы с Максом не подходим друг другу?
И права его мамаша, которая выразилась проще: не пара?
Зерно сомнения в этот раз упало на благодатную почву, а что, может, и так?
Мы оба взрывные, идём на поводу своих эмоций, бескомпромиссные.
Бесконечно то ругаемся, то миримся.
Что это за семья?
Не семья, а американские горки.
Да и этот ребёнок будет вечным напоминанием предательства Голубева, даже если Макс не женится на Миле и будет просто выплачивать алименты.
Внутренне меня трясло, но я старалась казаться гостям беспристрастной и спокойной. Кажется, это получилось, потому что Нина Николаевна покачала укоризненно головой:
— Ты хочешь отобрать у ребёнка отца? — Я молчала. — Ну зачем тебе мой сын? Подумай, ты же, слышала, хочешь стать артисткой, у тебя будет столько возможностей найти мужчину из своего круга, а, может, даже олигарха. Зачем тебе Макс? — повторила она. — Он всего-то простой работяга.
— Мы любим друг друга, — в пику гостям не очень уверенно произнесла я, прокашлявшись. В этот момент поняла, что мне даже глотать трудно, не то что говорить, ибо горло перехватило спазмом.
— Девочка моя, это не самое главное в жизни. Любо-овь, — протянула Нина Николаевна. — Что толку от моей любви к отцу Макса? Ни-че-го. Бросил нас почти десять лет назад, а в знаменателе я получила только разочарование и кучу проблем.
— Любовь не главное? Что же тогда главное, по-вашему? — вскинула я внимательный взгляд на женщину.
— Просто уважение, ощущение надёжности. А у вас нет ни того, ни другого. В общем, разговор пора заканчивать. Пожалуйста, сделай правильные выводы, прошу как мать и бабушка будущего внука. — Она встала с дивана. — Не провожай. — И, больше ни слова не говоря, пошла к двери, следом за ней, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, засеменила Милка.
Твою петрушку, ещё ничего не видно, а она уже откинула назад плечи, выдвинула вперёд плоский живот, изогнулась, будто беременна на пятом месяце.
Когда они ушли, я продолжала сидеть в кресле. Меня распирало изнутри, рвало просто на куски не так из-за слов мамаши Голубева (она была в чём-то права), как из-за поступка Макса — предатель, быстро же нашёл утешение в чужих объятиях.
А ещё меня в чём-то обвинял. Я покрутила в руках телефон и быстро набросала текст: «Поздравляю будущего отца и молодожёна. Будь счастлив».
Макс позвонил незамедлительно и протараторил скороговоркой:
— Я же сказал им молчать. — Понятно было, кого он имел в виду. — Лерчик, ещё нужно доказать, что это ребёнок мой, даже если это так, обещаю, решу вопрос! Мне нужна только ты. И вообще, это было только раз и то потому, что мне казалось, ты меня бросила.
— Ну, если верить Миле, не один раз и даже не два. И ты меня ещё в чём-то упрекал, называл…… — У меня закипели слёзы, и я наконец-то разразилась потоком слёз. — Ненавижу, не приближайся ко мне никогда.
— Я всё равно завтра приеду, — взволнованно проговорил Голубев.
— Нет, это всё, я выхожу замуж за Краснокутского. Если хочешь знать, у меня с ним всё было, — с надрывом крикнула я.
Конечно, про любовные отношения с Киром сказала в сердцах, чтобы Макс тоже мучился, как и я.
— Убью его. Всё равно ты будешь моей.
— Фу, как театрально! Для чего эта патетика? Не так-то просто убить человека. Да и нужна ли я тебе после Кира? Займись лучше честной и темпераментной Милой, — сказала я, вытирая слёзы. И заблокировала контакт Макса.