Но пока ничего не предвещало беды: наше предновогоднее утро было прекрасным, по-зимнему уютным и тихим: за окном нестерпимо для глаз поблёскивали сугробы, сыпался с деревьев сияющий на солнце лёгкий морозный иней.
Кир встал пораньше, выгулял пса, съездил в магазин за подарками, забрал у соседей невысокую пушистую ёлочку и установил её в углу возле окна — всё это проделал быстро и с энтузиазмом.
Дети ахнули, когда, проснувшись, увидели чудо: за полтора суток из шишки «выросла» небольшая ёлочка.
День был тоже суматошном, потому что малыши с мужем наряжали ёлку, украшали гирляндами комнату, готовили фотозону, а я почти не выходила из кухни, хотя Кир предлагал заказать блюда из ресторана.
Если бы мы встречали Новый год вдвоём, так бы и поступила, но у меня была семья, потому хотелось приготовить своими руками всё самое лучшее, на что способна.
А дальше пришёл приятный вечер с обменом подарками. В первые минуты Нового года муж вручил мне перстенёк из белого золота в виде змейки с глазками — изумрудиками. Когда только успел купить? В душе́было празднично, в тарелках — вкусно, вокруг — красиво!
Мы с Киром подарили детям пакеты с конфетами, а ещё Оле — смартфон и книгу о дрессировке животных, Стёпе — собачью видеоняню, чтобы девайс помог ему отслеживать приключения Шарика, ибо до официальной передачи малышей в нашу семью пройдёт немало времени.
Дети вручили нам собственноручно приготовленные открытки. А я-то думала, для чего им понадобились мои старые бусинки, всякие разноцветные ленты? Казалось, ребята были счастливы!
Прокашлявшись, муж заговорил о нашем желании усыновить детей. Стёпа и Оля сначала молчали, переглядываясь, а потом недоверчиво спросили, видимо, не веря сказанному:
— Вы правда хотите стать нашими родителями?
— Да, — подтвердила я, чувствуя, как от волнения срывается голос. Стоило больших усилий, чтобы говорить ровно и твёрдо: — Если вы не против, то после праздников мы начнём эту процедуру.
— И мы должны будем называть вас мамой и папой? — Оля не была бы Олей, если бы не выяснила все интересующие её вопросы.
— Необязательно. Вы можете называть нас по имени-отчеству, как сейчас. Это ведь нужно заслужить, чтобы стать настоящими мамой и папой, тем более мам своих вы знали, — выдохнула я.
— Я же тебе говорил, Дед Мороз существует! — прошептал Стёпа, взглянув на подругу, а потом неожиданно обнял за шею сидевшего рядом с ним Кира. — Мы согласны. В глазах мальчика блеснули слёзы, голос задрожал: — Мы так хотели этого… — И он заплакал громко, в голос. Столько боли было в его рыданиях, столько пережитого горя, страха и ужаса! Тут же подхватила Оля, уткнувшись носом в мою грудь. Я обняла её и с надрывом вздохнула, чувствуя, как ребёнок всхлипывает и вздрагивает.
Скосила взгляд на Кира, тот, обескураженный, тоже поглаживал по спине Стёпу:
— Ну-ну, хватит, — растерянно повторял он. — Всё хорошо!
Я не подумала, что наши слова вызовут у детей именно такую реакцию, решила, что они порадуются с нами вместе, и всё. А тут такое! Потому ошарашено посматривала то на Кира, то на детей, понимая, что-то надо делать с этим потоком слёз.
— О, уже прошло пятнадцать минут нового года. — Я взглянула на смартфон. — Давайте-ка быстро фотографироваться и собираться на улицу. Зря, что ли, накупили столько фейерверков. Согласны?
Дети закивали, вытирая слёзы. Это, наверное, свойство детства быстро нырять из одной эмоции в другую.
За окном непрерывно громыхало от взрывов фейерверков, небо ежеминутно разрывалось ослепительным калейдоскопом огней, и пёс каждый бах встречал громким лаем.
Пока собирались, позвонили наши с Киром родители, а потом сразу — Галина Васильевна. Алиска встречала Новый год в компании шефа, с которым наклёвывались не просто дружеские отношения, потому в силу занятости прислала только сообщение.
Среди многочисленных поздравлений в мессенджерах я не заметила сообщение от Макса. Или не хотела его замечать.
Второго января, хоть через не хочу, но нужно было идти на работу, однако чем ближе подкрадывалось утро, тем комфортнее казалась подушка — вставать из тёплой постельки, где так нежно обнимал, прижимаясь всем телом муж, не хотелось совершенно.
Приготовив наспех завтрак, я со Стёпой поехала в Центр творчества, а Оля с Киром остались на хозяйстве.
В пьесе «Три толстяка», которую я ставила со старшей группой студии, Стёпа должен был играть роль Тутти, брата Суок.
Такая перестановка произошла спонтанно, ибо парень, ранее репетировавший эту роль, не на шутку расхворался, а второй состав я не готовила, надеясь, как всегда, на авось, потому пришлось немедленно вводить в спектакль Стёпу, хорошо, память у него была прекрасная, а роль — небольшая.
Времени хватило едва-едва, чтобы прорепетировать пьесу, ибо во второй половине дня мы показывали её зрителям. Как и со 'Снежной королевой, всё прошло гладко и довольно успешно, потому появилась робкая надежда на призовое место в предстоящем на днях важном конкурсе. Это бы мне отчасти добавило очков при устройстве в театр, да и пополнило бы портфолио.