– Тебе прямо сейчас нужен ответ на этот вопрос, папа? – простонал он. Поднялся с пола и первое, что увидел – Гельку, сжавшуюся в кресле, в окружении амбалов отца. Черт.
– Отпусти девку,– поморщился Половцев младший.– Она вообще ни при чем.
– Правда? А кто при чем? Витя, я ведь тебя предупреждал, что эту блядежку уничтожу. Говорил?
Виктор коротко кивнул. Жалко бабу. С ней ему было хорошо. Она исполняла все его прихоти и фантазии, не перечила. И с ней можно было быть собой. А с Ришей… Ей нужны признания в любви, нежность, верность и прочая лабуда. А он так устал притворяться.
– Этот тебя уделал? – на журнальный стол упало фото. С него смотрел серьезный мужик в полицейской форме, украшенной полковничьими погонами.
– Да не помню я,– прорычал Виктор.– Словно смазалось лицо, после того, как он меня отключил. Другой вроде. Тот был зачуханный какой-то, здоровый конь. И точно не полкан мусорской. Слишком бомжеватый.
– И за что же тебя тот конь так отбуцкал? – отец приподнял бровь. Шутка вроде в его голосе звучала. Но глаза…– За Ришу. Она ведь пришла сюда, а ты тут с этой блядью? Опять на те же грабли?
– Нет. Я просто хотел свое взять. Тебе же внук нужен. А Ирка сука не так поняла.
– Не так поняла, значит,– хмыкнул Алексей Николаевич. Нагнулся. Поднял с пола лоскут выдранный из блузы Ирины.– Ты сучонок ее трахнуть хотел? Без ее на то согласия. Прямо в присутствии этой пробляди? – кивнул на поскуливающую от страха Гельку.
– Ангелина была в спальне. Моя жена ее не видела.
– Хоть на том спасибо.
Половцев старший спокойно подошел к сыну и молниеносно, без замаха впечатал кулак ему в живот. Виктор всхлипнул от резкой, пронизывающей боли.
– Может нам анализ ДНК что ли провести? – сказал задумчиво отец.– Что-то меня терзают смутные сомнения в своем авторстве. Ты понимаешь, тварь, что теперь Ира тебя точно не простит? Ты понимаешь, что мы скоро лишимся почти всего если твоя жена не вернется к тебе и не родит наследника? Ты понимаешь это, гребаный идиот?
– Не понял. В смысле потеряем? Отец, при чем тут эта лохушка сельская? Какая связь между нашим концерном и этой овцой.
– У этой овцы руно золотое. В ногах у лохушки валяйся. Найди ее, умоляй, пятки целуй. Не знаю, сдохни на глазах у колхозницы. Ребенок нужен срочно. У нас остался всего год на решение проблемы. Будь любезен не подкачай.
– Отец, какой проблемы?
– Огромной. Той, что может решить младенец, в котором смешаются две крови. И тогда, может быть, ты станешь моим приемником. Если не прекратишь косячить. Бабу я забираю, чтобы ты мог думать башкой, а не членом своим неразборчивым. Не бзди, пока только предупреждаю. В последний раз, кстати. Ты ведь будешь послушной, шмара? – повернулся Половцев к любовнице сына. Она молча кивнула.
– А раньше ты не мог сказать, папуля, что малыш нам поможет трон удержать? За пять то лет я бы уж как-нибудь расстарался? – ехидно поинтересовался Виктор. Половцев старший едва сдержался, чтобы не влепить сыну еще одну затрещину.
– Акела промахнулся,– хмыкнул он. Черт, старый дурак. Но он и предположить не мог… Хотел все сделать без лишнего шума. Давно стоило уничтожить проблему. Вымарать. Но, тогда бы проблема могла перерасти в катастрофу. Все продумал этот скот, чтобы лишить Половцева спокойной жизни.
Алексей Николаевич вышел на крыльцо дома сына, с трудом сдерживая рвущуюся из души ярость. Сука, друг старый, с таким другом врагов не нужно. Снова его переиграл. Он то думал еще пять лет есть в запасе. А тут… Всего гребаный год. Год, блядь, сын долбач и сноха слишком гордячка, вся в отца пошла рыжая сучка.
Достал мобильник, набрал номер. Есть только один человек способный вправить мозг его снохе.
*****
Отель мне не понравился сразу. Низкое приземистое здание, растянувшееся вдоль разбитой дороги, похожее на барак. Приют дальнобоев. Но, выбирать особо мне не приходилось.
–Здесь в кафешке самые вкусные сырники,– оповестил меня Северцев. Стоял скрестив на могучей груди свои руки и смотрел, как я хожу по дешевому номеру пытаясь не впасть в отчаяние.
– Аркадий, а интернет есть тут? Мне очень нужен интернет. Мама на лечении в Германии. Если я не свяжусь с ней, она будет нервничать. А ей нельзя.
– Должен быть. Но я уточню. И что вам не лечится дома? У нас врачи прекрасные,– проворчал Северцев, вырвал у меня из рук чертову сумку и запихнул ее в дышащий на ладан шкаф.– Слушай, а папа есть у тебя? Может к нему бы махнула? Отцы обычно за своих принцесс разорвут любого. Ну… Я бы разорвал. Если бы у меня была… Не важно.
– А папа у меня космонавт,– поморщилась я.
– В смысле?
– В коромысле. Улетел себе на Марс, когда мне четыре исполнилось. Ну, это мне мама так сказала. На деле он, наверняка, просто смылся. Такой же подонок, как основная масса яйценосцев. Ой… Простите… Я не…
– Да уж, не обобщай, Апельсинка. Но, после того, что я видел сегодня, имеешь право…– хмыкнул мой спаситель.
